Тайное увлечение (Пленительные мечты)

– Только в то, что я хочу тебя так, как не хотел ни одну женщину в своей жизни.
Она была бы рада в это поверить, но всего несколькими этажами ниже – или выше – в отеле готовилась к выступлению Маргарита.
– Ты ведь веришь мне?
– Это имеет для тебя значение? Ты же сказал, что надо жить одним днем, одним мгновением. Кто знает, что может произойти завтра.
– Имеет значение. – Он сел, нахмурившись. – Мое слово крепкое. Можешь мне поверить, Рейвен.
Она бы поверила, но уж слишком многое ей было известно.
– Зачем мне в это верить? Я ведь лежу с тобой в постели, чего же еще?
– Твое тело говорит «да», но твой разум меня отвергает. Разве я не прав? А мне ты нужна вся, и я не успокоюсь, пока ты не будешь принадлежать мне без всяких оговорок.
– Бери то, что дают, – сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.
Он и не подозревает, что уже почти завладел ею полностью. Если он это поймет, у нее не останется пути к отступлению.
– Проклятие! Я снова забыл, что ты бессердечная янки с Востока, которой нужны только деньги!
– А я иногда забываю, что ты преступник.
– Ну мы и парочка, ты не находишь?
– Ага.
– Но тебе понравилось? Признайся, понравилось?
– Сам знаешь.
– Хочешь попробовать еще раз?
– А сможешь?
– А ты погляди.
Рейвен не смогла удержаться и погладила торчащую твердую плоть. Она делала это осторожно, пока он не показал ей, как ему приятнее всего. Застонав, он притянул ее к себе.
– Господи, Рейвен, ты знаешь, как приятно сознавать, что сейчас ты вся моя.
– Но не всегда.
Он снова бросил ее на смятые простыни и стал гладить ее бедра.
– И что же?
– Помни, тебе неподвластны мои мысли.
– Вряд ли это имеет такое большое значение. Ведь мне принадлежит твое тело.
Неожиданно тихо скрипнула входная дверь в номер. Они замерли, прислушиваясь к осторожным шагам, которые раздавались все ближе.
Слейт потянулся было за «кольтом», но вспомнил, что оставил его в своем номере. Проклиная собственную глупость, он набросил на Рейвен покрывало и соскользнул с постели, стараясь не попасть в поле видимости открытой двери.
– Я знаю, что ты здесь, техасец, – услышали они грубый мужской голос.
У Рейвен ёкнуло сердце. Хэнк. А она забыла предупредить Слейта о том, что Хэнк угрожал ему, когда они были на вокзале.
– Убирайся из моего номера! – крикнула Рейвен.
– Ты задал ей жару, а, техасец?
Слейт натянул брюки, жестом показав Рейвен, чтобы она оставалась в постели.
– Она вскрикивала, когда ты показывал ей, для чего ее создал Бог, техасец?
– Убирайся, – снова закричала Рейвен.
– Никуда я не уйду, распрекрасная девушка Харви. Я застал твоего техасского любовничка там, где надо. Я при оружии, а он гол, как младенец. Когда я разделаюсь с техасцем, он уже тебе не пригодится. – Голос Хэнка все приближался.
– Слейт ушел, – как можно спокойнее отозвалась Рейвен.
– Девушке Харви не пристало врать. Мы на четвертом этаже, а он не выходил. Вряд ли у него выросли крылья, и он улетел в окно. Он все еще с тобой. Покажись, техасец. У меня с собой охотничий нож, и я кое-что тебе немного укорочу, чтобы ты не важничал.
Рейвен стало страшно, и она начала отползать по постели в сторону Слейта. Он приложил палец к губам, призывая ее молчать.
– Твоя женщина у меня на прицеле, техасец. Лучше выходи. Мне все равно, в каком она будет виде, когда я выстрелю. И так сойдет.
Рейвен замерла. Она попала в поле зрения Хэнка: он целился в нее из «кольта».
Слейт увидел это и вышел на середину комнаты.
– Хороший мальчик, – сказал Хэнк. – А теперь подними руки, техасец. И не шали. Я этого не люблю и могу отыграться на прекрасной леди.
– Уходи, Хэнк, и я забуду, что ты здесь был, – предложил Слейт.
– Я не дурак. Техасцы злопамятны. Они ничего не забывают.
– У меня слово крепкое. Давай уходи, и никто никогда ни о чем не узнает.
– Я же тебе сказал, что я не дурак. Ты потом наверняка засадишь мне пулю в спину.
– Нет. Даю слово. А теперь уходи.
– Заткнись, техасец. Я устал от твоих разговоров.
– Послушайся разумного совета, Хэнк…
– Еще одно слово, и пулю получит женщина.
Слейт замолчал, примеряясь, как бы ему напасть на Хэнка.
Рейвен оглядела комнату. Пока Хэнк отвлекся на Слейта, надо было что-то сделать, прежде чем он их застрелит. Слейт сделает все, что скажет Хэнк, лишь бы спасти ее. Возможно, она все-таки значит для него больше, чем ей казалось. Но сейчас не время об этом думать. Надо действовать.
Ее сумочка лежала на туалетном столике. В ней был «кольт» се отца. Ей очень не хотелось, чтобы мужчины узнали, что она умеет стрелять, но спасти жизнь Слейта и свою сейчас было важнее, чем не раскрывать своего инкогнито. А потом она придумает, как объяснить, откуда у нее пистолет.
Все еще держа на прицеле Рейвен, Хэнк вошел в комнату, но все его внимание было поглощено Слейтом.
– А теперь, женщина, я хочу, чтобы ты связала техасца.
– Я не умею, – ответила Рейвен, одновременно надевая халат и завязывая пояс.
– Учись. Возьми свои черные чулки и свяжи ими своего дружка.
– Зачем? – возразила Рейвен. – Лучше делай, как сказал Слейт. Сейчас же уходи, и мы никому ничего не расскажем.
– Слишком поздно. Я намерен взять то, что принадлежит мне, и наказать человека, который попытался у меня это отнять. Так что заткнись и бери чулки, не то мне может надоесть, и я сделаю в тебе парочку дырок.
– Если начнешь стрелять, на звуки выстрелов прибегут люди, – предупредил Слейт.
– Может, и прибегут, но для вас двоих уже все будет кончено. К тому же сейчас вечер, все заняты своими делами. Могу поспорить, что на этаже никого нет.
Рейвен подумала, что Хэнк, скорее всего, прав, но промолчала.
– Давай связывай его, да побыстрей!
– Делай, как он говорит, Рейвен. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.
– Я не собираюсь делать ей больно, если только ты не вынудишь меня, техасец. Я собираюсь сделать ей приятное.
Рейвен решила, что нужно выиграть время. Надо притвориться, что она согласна подчиниться требованию Хэнка, прежде чем сделать следующий шаг. Она подошла к туалетному столику, выдвинула ящик и вынула из него два черных чулка. Одновременно она взяла сумочку, надеясь, что Хэнк ничего не заметит.
Но Хэнк очень внимательно за ней наблюдал.
– Положи сумку обратно. Нужны только чулки.
Прикусив губу, Рейвен положила сумочку. Что же делать?
Под дулом пистолета она не могла наброситься на Хэнка и расправиться с ним физически. Да и сил у нее не хватит.
– А теперь свяжи техасца, да как следует.
Она замешкалась, пытаясь придумать, как выйти из положения.
– Давай же, женщина. Я тороплюсь.
Ей придется выполнить приказание Хэнка, пока не удастся улучить момент и застать его врасплох. Она подошла к Слейту.
– Прости меня.
– Делай, что нужно. Не переживай, Хэнк свое получит. Даром ему это не пройдет.
– Глупый техасец! Воображаешь, что ты лучше всех нас? А вот и нет, и я собираюсь это доказать. Поверни его, чтобы я мог видеть, как ты его связываешь. Не вздумай провести меня. Руки назад, техасец!
Слейт повернулся спиной.
Рейвен начала наматывать чулок на скрещенные запястья Слейта и заметила, что он сжал кулаки и напряг мускулы рук. Когда он расслабится, ослабнет и веревка, и он, возможно, сможет освободиться. Это был старый прием, и он обычно срабатывал. Ему когда-то научил ее отец. Она постаралась не слишком туго затягивать узел.
Не опуская «кольта», Хэнк придвинулся к. Рейвен и провел рукой по халату. Его грубые мозолистые руки цеплялись за шелковую ткань, и Рейвен содрогнулась от отвращения, представив, как эти руки прикасаются к ее коже.
– Завяжи покрепче, женщина.
– Крепче некуда, – ответила она, хотя на самом деле только делала вид, что стягивает узел. – Все.
– Хорошая девочка. А теперь бери второй чулок. – Он провел рукой по ее волосам. – Тебе с ним понравилось?