Сарданапал

Мирра
Верь: есть.
Сарданапал
Я знаю, но назвать не в силах.
Что это?
Мирра
Бог — на родине моей;
В душе моей — как будто чувство бога
Высокое! Но это чувство смертной;
Смиренье в нем, хотя и счастье, — или
Должно быть счастье, но…
(Умолкает.) 
Сарданапал
Опять преграда
Меж нами и мечтой о счастье! Дай мне
Ее смести (встающую в твоей
Заминке), счастье дав тебе, и этим
Свое упрочить.
Мирра
Государь мой!
Сарданапал
Вечно
«Мой государь», «мой царь», «мой повелитель»!
Смиренье, робость! Никогда улыбки
Не вижу — разве на пиру безумном,
Когда шуты, напившись, позабудут
Приличия, и с ними я сравняюсь
В скотстве! О Мирра! Все названья эти —
«Царь», «государь», «властитель», «повелитель» —
Могу я слышать и, в былом, ценил.
Верней — терпел в устах рабов и знати;
Когда же их лепечут губы милой,
Целованные мною, — в сердце холод
Проходит, леденящее сознанье,
Что ложь — мой титул, если чувство душит
В моей любимой! Хочется тогда
Сорвать с себя докучную тиару
И в хижине кавказской поселиться
С тобою, и венком сменить венец!
Мирра
О, если б так!
Сарданапал
И ты того же хочешь?
А почему?
Мирра
Неведомое мог бы
Ты там узнать.
Сарданапал
А что же?
Мирра
Цену сердца;
О женском говорю.
Сарданапал
Но я изведал
Их тысячи и тысячи.
Мирра
Сердец?
Сарданапал
Сердец.
Мирра
Ни одного! Но час, быть может,
Придет.
Сарданапал
Придет! Послушай: Салемен
(Как он проведал, знает лишь создатель
Державы нашей, Бэл) мне объявил,
Что мой престол в опасности.
Мирра
Он сделал
Прекрасно.
Сарданапал
Ты ли это говоришь?
Ты! с кем он был столь груб, кого дерзнул он
Изгнать издевкой дикой и заставил
Краснеть и плакать?
Мирра
Я краснеть и плакать
Должна бы чаще. Хорошо, что он
Мне долг напомнил мой. Но про опасность
Упомянул ты, — для тебя?
Сарданапал
Какой-то
Мидийский темный заговор, и злоба
Войск и племен, и уж не знаю что:
Какой-то лабиринт угроз и тайн.
Ну, Салемен всегда такой, ты знаешь;
Но человек он честный. Перестанем;
Подумаем о пире.
Мирра
Не о пире, —
Не время! Мудрых предостережений
Ты не отверг?
Сарданапал
И ты боишься?
Мирра
Я —
Гречанка; мне ль бояться смерти? Я —
Рабыня; мне ль свободы устрашиться?
Сарданапал
Так почему бледнеешь?
Мирра
Я — люблю.
Сарданапал
А я? Тебя люблю я больше жизни
Моей короткой, больше всей державы
Колеблемой, — но не дрожу я.
Мирра
Значит,
Ты ни себя не любишь, ни меня:
Любя другого, и себя ведь любят —
Ради него… Все это безрассудно:
Нельзя терять впустую жизнь и трон!
Сарданапал
Терять! Но кто же, дерзкий, посягнет
На них?
Мирра
А кто попытки убоится?
Коль сам себя забыл их царь — никто
О нем не вспомнит!
Сарданапал
Мирра!
Мирра
О, не хмурься!
К твоей улыбке так привыкла я,
Что горше мне суровый вид, чем кара,
Быть может, возвещаемая им.
Царю — я подданная, господину —
Рабыня, человека — я люблю,
Охваченная роковым влеченьем!
Гречанка, ненавижу я монархов;
Рабыня — цепи; ионийка, я
Унижена любовью к иноземцу
Сильнее, чем оковами. И все же
Люблю тебя! И если той любви
Хватило, чтобы душу переделать,
Ужель она откажется от права
Тебя спасти?