Остров, или Христиан и его товарищи
Часть 5 из 11 Информация о книге
XIIИ многих сочетали те места.Из них не худшая была чета —Мои островитяне: Торквиль, Ньюга.Они вдали родились друг от друга,Но оба под одной звездой пучин;Им лик земли от ранних лет — один.А детства сон что б нам ни затемняло, —Все ищет взор, что детский взор пленяло.Чей первый взор тонул в лазури гор,Всю жизнь тот любит горных далей флер,В горах чужих — знакомых ищет линий.Горит обнять, как друга, призрак синий.Я много лет в плену чужбин сгубил;Обóжил Альпы, Аппенин любил;Парнасу поклонился; над пучинойЗрел Иду Зевса и Олимп вершинный.Не все их чары были только сказкаСлав древних, да лучей и линий ласка.В душе был жив младенца первый жар:Глядел на Трою с Идой Лохнагар;О кельтах [22] мне напомнил кряж фригийский,Шотландию — источник Касталийский.Гомер, тень мировая! Феб, — простиФантазии блуждающей пути!Меня учил, ребенка, Север бледныйПредчуять и любить ваш блеск победный!XIIIЛюбовь, все претворяющая в радость,Все радугой венчающая младость,Минувшая опасность — роздых, милыйИ тем, чья грудь мятежной дышит силой, —И красота обоих (дух надменный,Лизнет, как сталь, ее перун мгновенный) —Совместной властью необорных чарВ один всепоглощающий пожарИх души дикие соединили.Уж грозовым восторгом не манилиПитомца сеч воспоминанья боя.Дух непоседный не мутил покоя,Как нудит он орла в его гнезде,Далеким оком рыща, бдеть везде.Изнеженность иль элисейский плен [23] —То был сей сон, когда душе забвенНадменный лавр над урною могильной:Не вянет он, лишь кровию обильнойВспоет. Но там, где прах отживших тлеет,Не так же ль мирт усладной тенью веет?Когда б, близ Клеопатры, все забылЛюбовник-Цезарь, Рим бы волен был,И волен мир. Что сев его победВзрастил? Стыда наследье, жатву бед!Тиранов утвержденье, — след заржавыйНа старой цепи, были знак кровавый!..Природа, слава, разум — все народыЗовет исполнить так завет свободы,Как Брут, [24] один, посмел, — велит дерзнутьИ самовластья обезьян стряхнутьС высоких сучьев! Нас пугают совы, —За соколов принять мы их готовы.Но пугала (гляди, их корчит страх!)Один свободы клич сметет во прах.XIVВ забвеньи сладостном о жизни, Ньюга,Вся — женщина, вдали людского круга,Что мог бы новизной ее развлечьИль зоркою насмешкой подстеречьИ возмутить ее сердечный трепет, —Вдали толпы, где пел бы пошлый лепетЕй лесть, где б искушал развратный толкЕе блаженство, славу, сладкий долг, —Равно была нага душой и телом.Так радуга на небе потемнеломСтоит, меняя зыбкие цвета;И вся сквозит живая красота,Воздушней млеет, выспренней парит;И в небе мрак, — а весть любви горит.XVВ пещере, вырытой волной напевной,Они таились в рдяный жар полдневный.Летит година, и полет временНе метит меди похоронный звон,Что бедной мерой мерит смертный векИ над тобой смеется, человек!До дней былых, грядущих, что за дело,Коль настоящий миг душой всецело,Владычный, овладел? Металла бойИм заменил приливных волн прибойНа отмели, да диск на башне неба.День — час один, и числить не потреба.Склонится ль он, — чу, не вечерний звон, —Над розой песни соловьиной стон!Диск пал: не так, как наше солнце, тлея,Над морем тухнет, в дреме тусклой рдея; —Нет, в ярости, как бы навек оноС сияющей землей разлучено, —Багряной вниз кидается главой,Как в бездну прядает стремглав герой…Встав, ищут оба в небесах лучей,Потом глядят друг другу в глубь очей:В них свет горит, а мир одела тень…Ужель промчался быстрокрылый день?XVIИ диво ль то? Плоть праведника долу,Но дух восхищен к вышнему престолу; [25]Миры влачатся, и влачится время, —Он упредил коснеющее бремя.Иль немощней любовь? Она — дорогаЭфирной славы в ту ж обитель бога.Ей все заветное в том мире — сродно.Впервые в нас Я новое свободно.В его пыланьях счастье нам дано.Возжегший пламя — пламя с ним одно.Брамины, — двое, на костер священныйВосшед, сидят с улыбкою блаженнойВ пожаре погребальном… ИногдаВремен мимотекущих чередаДуше забвенна в общности природы:Все — дух один, — долины, горы, воды!Мертв лес? Безжизнен хор светил? ВолныБездушен лепет? В лоне тишиныБесчувственно ль бежит слеза пещеры?Все души мира в алчущие сферыНаш дух влекут, его сосуд скудельныйХотят разбить, — зовут нас в беспредельныйВселенский океан!.. Я — отметнем!Кто не забылся, упоен огнемЛазури сладкой? И кто мыслил, преждеЧем предал мысль корысти и надежде,В дни юные — о низком личном Я, —Любовью царь над раем бытия?