Видение суда

 
XII
Он умер. С ним покончил этот свет.
Осталась только надпись на гробнице
Да завещанье, но юриста нет,
Который спорить дерзостно решится
С наследником: он папенькин портрет
И лишь одним не может похвалиться
С почившим патриархом наравне:
Любовью к злой, уродливой жене.
 
XIII
«Господь, храни нам короля!» Признаюсь,
Он очень бережлив, храня таких.
А впрочем, я сказать не собираюсь,
Что лучше преисподняя для них.
Пожалуй, я один еще пытаюсь
Исправить зло для мертвых и живых:
Мне хочется, презрев чертей ругательства,
Умерить адское законодательство.
 
XIV
Я знаю — это ересь и порок,
Я знаю — я достоин отлученья,
Я знаю катехизис, знаю прок
Доктрине христианского ученья;
Старательно я вызубрил урок:
«Одна лишь наша церковь — путь к спасенью, [22]
А сотнями церквей и синагог
Чертовски неудачно выбран бог!»
 
XV
О боже! Всех ты можешь защитить —
Спаси мою беспомощную душу!
Ее ведь черту легче залучить,
Чем лесой рыбку вытащить на сушу
Иль мяснику за час преобразить
Ягненка в освежеванную тушу,
А, впрочем, обречен любой из нас
Кому-то пищей стать в урочный час!
 
XVI
Апостол Петр дремал у райских врат…
Вдруг странный шум прервал его дремоту:
Поток огня, свистящий вихрь и град —
Ну, словом, рев великого чего-то.
Тут не святой ударил бы в набат,
Но наш апостол, подавив зевоту,
Привстал и только молвил, оглядясь:
«Поди, опять звезда разорвалась!»
 
XVII
Но херувим его похлопал дланью,
Вздохнул апостол, потирая нос.
«Святый привратник! — молвил дух. — Воспряни!»
И помахал крылом. Оно зажглось,
Как хвост павлина, как зари сиянье.
Апостолу вздремнуть не удалось.
«Ну! — молвил он. — В чем дело, непонятно?!
Не Сатану ли к нам несет обратно?»
 
XVIII
«Георг скончался Третий!» — дух изрек.
«Георг? Я что-то плохо разумею…
А кто Георг? что Третье? невдомек!»
«Король английский, говоря точнее…»
«А целой ли он голову сберег,
А то один тут был с обрубком шеи, [23]
И никогда б не быть ему в раю,
Не тычь он всем нам голову свою!
 
XIX
Он, помнится, король французский был
И для башки, которая короны
Не удержала, дерзостно просил
Венца блаженных у господня трона!
Да я бы сам такую отрубил,
Как уши я рубал во время оно!
Но, не имея доброго меча,
Ключом я саданул его сплеча.
 
XX
И тут он поднял безголовый вой, —
Святые все сбежались, пожалели!
Теперь он с этой самой головой
И в мученики выйдет, в самом деле!
Запанибрата с Павлом, точно свой
Воссел он, где достойные воссели!
Проныра Павел! Впрочем, что он нам?!
Мы цену знаем всем его чинам!
 
XXI
Не так бы это дело обстояло,
Будь голова у короля цела,
Святых, понятно, жалость обуяла,
Она-то вот ему и помогла:
Ведь милость божья заново спаяла
Башку его и тело! Ох, дела!
Зачем-то исправляем мы от века
Все мудрое в деяньях человека!»
 
XXII
«Святой! — заметил ангел. — Брось ворчать!
Король пока при голове остался,
Куда и как ее употреблять
Он толком никогда не разбирался.
В руках, умевших нити направлять,
Марионеткой праздной он болтался [24]
И будет здесь, как прочие, судим,
А наше дело — молча поглядим!»
 
XXIII
Тем временем крылатый караван
Пространство рассекал с великой силой,
Как лебедь волны рек полдневных стран.
Ну, скажем, Ганга, Инда или Нила,
А то и Темзы. Страхом обуян,
Летел среди крылатых старец хилый,
У райских врат, полет окончив свой,
На облако присел он чуть живой.