Полное собрание стихотворений под ред. Фридмана

‹1810› 
Счастливец. Вольный перевод стихотворения итальянского поэта Джованни Баттиста Касти (1724—1803) «A Fille. L’avverte acciò non giudici secondo le apparenze...». Впервые — BE, 1810, № 17, стр. 52—53, с подзаголовком: «Подражание Касти „Odi le rapide ruote sonanti“» («Слушай грохот быстрых колес»). С исправлениями — «Собрание русских стихотворений», ч. 5. СПб., 1811, стр. 159—161. Печ. по «Опытам», стр. 192—195, без подзаголовка, который был вычеркнут Батюшковым при подготовке нового издания книги. В ВЕ и в «Собрании русских стихотворений» после ст. 40 находится следующая строфа: 
Сердцем спит и нем душою, 
Тратит жизнь на суеты, 
Днем не ведает покою, 
Ночью — страшныя мечты! 
С произведениями Касти Батюшков познакомился, может быть, через своего друга И. М. Муравьева-Апостола, который лично общался с Касти, когда жил в Париже (Соч., т. 2, стр. 412). В переводе Батюшков усилил сатирическое звучание анакреонтической оды Касти и ввел в нее совершенно новые мотивы и образы (например, образ пыли, которую «смиренно обметал» «у крЫлец» делающий себе карьеру временщик). В строфе 12 образ крокодила, лежащего на дне, который символизирует темные глубины человеческой души, взят из повести французского писателя Шатобриана «Атала», появившейся в 1801 г. Этот образ в интерпретации Батюшкова спародировал поэт и журналист А. Ф. Воейков в своей сатире «Дом сумасшедших» (1814), где были выведены русские писатели начала XIX в. Батюшкова это только рассмешило (см. Соч., т. 3, стр. 345—346), и впоследствии он ввел шатобриановский образ в шестое стихотворение из цикла «Подражания древним». 
Парос — греческий остров, место добычи мрамора. 
Крез — см. стр. 265.    
 
На смерть Лауры: 
Из Петрарки 
("Колонна гордая! о лавр вечнозеленый!..") 
Колонна гордая! о лавр вечнозеленый! 
Ты пал! — и я навек лишен твоих прохлад! 
Ни там, где Инд живет, лучами опаленный, 
Ни в хладном Севере для сердца нет отрад! 
Всё смерть похитила, всё алчная пожрала — 
Сокровище души, покой и радость с ним! 
А ты, земля, вовек корысть не возвращала, 
И мертвый нем лежит под камнем гробовым! 
Всё тщетно пред тобой — и власть, и волхованья... 
Таков судьбы завет!.. Почто ж мне доле жить? 
Увы, чтоб повторять в час полночи рыданья 
И слезы вечные на хладный камень лить! 
Как сладко, жизнь, твое для смертных обольщенье! 
Я в будущем мое блаженство основал, 
Там пристань видел я, покой и утешенье — 
И всё с Лаурою в минуту потерял! 
‹1810› 
Из Петрарки — Сонет «Rotta è l’alta colonna é l verde lauro» 
На смерть Лауры. Вольный перевод стихотворения из цикла «Сонеты и канцоны на смерть Лауры» итальянского поэта Франческо Петрарки (1305—1375). Впервые — ВЕ, 1810, № 17, стр. 54. В «Опыты» не вошло. В 1815 г. Батюшков написал статью «Петрарка», где, между прочим, пытался определить историко-литературное место Петрарки как предшественника Тассо и указывал на «целые стихи Петрарки» в «Освобожденном Иерусалиме» (Соч., т. 2, стр. 172). Работая над переводом, Батюшков отказался от формы сонета, заменив ее четырехстишиями, и ввел в произведение собственные образы. 
Колонна гордая! о лавр вечнозеленый! Ты пал!—игра слов: колонна — Колонна (Colonna), друг и покровитель Петрарки, убитый в 1347 г., и лавр (lauro) —Лаура (Laura), возлюбленная Петрарки, умершая в 1348 г. 
Инд — житель Индии. 
 
Вечер: 
Подражание Петрарке 
("В тот час, как солнца луч потухнет за горою...")
В тот час, как солнца луч потухнет за горою, 
Склонясь на посох свой дрожащею рукою, 
Пастушка, дряхлая от бремени годов, 
Спешит, спешит с полей под отдаленный кров 
И там, пришед к огню, среди лачуги дымной 
Вкушает трапезу с семьей гостеприимной, 
Вкушает сладкий сон, взамену горьких слез! 
А я, как солнца луч потухнет средь небес, 
Один в изгнании, один с моей тоскою, 
Беседую в ночи с задумчивой луною! 
Когда светило дня потонет средь морей 
И ночь, угрюмая владычица теней, 
Сойдет с высоких гор с отрадной тишиною, 
Оратай острый плуг увозит за собою 
И, медленной стопой идя под отчий кров, 
Поет простую песнь в забвенье всех трудов; 
Супруга, рой детей оратая встречают 
И брашна сельские поспешно предлагают. 
Он счастлив — я один с безмолвною тоской 
Беседую в ночи с задумчивой луной. 
Лишь месяц сквозь туман багряный лик уставит 
В недвижные моря, пастух поля оставит, 
Простится с нивами, с дубравой и ручьем 
И гибкою лозой стада погонит в дом. 
Игралище стихий среди пучины пенной, 
И ты, рыбарь, спешишь на брег уединенный! 
Там, сети приклонив ко утлой ладие 
(Вот всё от грозных бурь убежище твое!), 
При блеске молнии, при шуме непогоды 
Заснул... И счастлив ты, угрюмый сын природы! 
Но се бледнеет там багряный небосклон, 
И медленной стопой идут волы в загон 
С холмов и пажитей, туманом орошенных. 
О песнопений мать, в вертепах отдаленных, 
В изгнаньи горестном утеха дней моих, 
О лира, возбуди бряцаньем струн златых 
И холмы спящие, и кипарисны рощи, 
Где я, печали сын, среди глубокой нощи, 
Объятый трепетом, склонился на гранит... 
И надо мною тень Лауры пролетит! 
‹1810› 
Вечер. Впервые — ВЕ, 1810, № 21, стр. 37—39. В «Опыты» не вошло. Печ. по изд. 1934, стр. 232—233, где дан текст БТ. Подражание (с вольным переводом некоторых стихов) 4-й канцоне «Nella stagion, che’ l ciel rapido inchina...») из цикла «Сонеты и канцоны, писанные при жизни Лауры» Петрарки. 
Оратай — пахарь. 
Брашно — кушанье. 
Пажить — пастбище.