А до Берлина было так далеко

Командиры подразделений применяли различные виды маневра: бойцы пробирались по дворам, перелезали через заборы, обходили врага огородами, перекрывали улицы. В общем, делали все, чтобы зажать фашистов в клещи и не выпустить их на запад, чтобы сохранить город от полного разрушения. Несмотря на усилившееся сопротивление фашистов, дом за домом, квартал за кварталом мы освобождали город. 
В три часа ночи мне начали поступать доклады. 
Позвонил Воронин: 
- Полк при поддержке 625-го артиллерийского полка успешно преодолевает оборону врага. Наступаем по направлению к центру. 
Батальон Заварохина, во взаимодействии с артдивизионом Ерохина, уничтожил противника в первом и во втором кварталах города, ведет бой на площади. Рота Стародубцева, попав под губительный перекрестный огонь, залегла, но на помощь ей подоспела рота Смирнова, которая по дворам зашла в тыл гитлеровцам и забросала их гранатами. 
Батальон Лутовинова и артдивизион Максимова в третьем квартале города также попали под сильный, организованный ружейно-пулеметный огонь. Оставив против фашистов одну стрелковую роту с батареей, батальон обошел квартал, ударил с тыла. Гитлеровцы подожгли один, затем другой дом. Пламя перебрасывается по крышам соседних строений. Так противник пытается прикрывать свой отход. 
Полковник Емельянцев доложил: 
- Полк, во взаимодействии с 239-м танковым полком при поддержке 1186-го истребительно-противотанкового артполка, вышел на центральную площадь и ведет бой. 
В такой тревожной, критической ситуации навряд ли есть место для смеха. Но комические случаи бывают и в эти моменты. В разгар боя из-за угла дома выскочил без шапки, в распахнутом кителе с орденами немецкий офицер. Он бежал навстречу бойцам наступающей роты Сомова. Один из бойцов крикнул: "Хенде хох!" Офицер, увидев русских, заорал: "Гитлер капут! Гитлер капут!" Так они всегда кричали, попадая в плен. Впоследствии выяснилось, что офицер крепко уснул после вечерней гулянки и не слышал, как начался бой. Его батарея поспешно отошла, а офицера никто не разбудил. Так заспался пьяный вояка, что в плен попал... 
Старший лейтенант Курбатов сиял трубку: 
- Командир 140-го полка. 
- Слушаю! 
- Докладывает майор Родионов. Полк сломил упорное сопротивление врага, очистил от фашистов южную часть города, вышел на линию железной дороги и завязал бой за депо. Подтягиваю батареи Васильева и Краснова. А пока прошу оказать помощь артиллерийским огнем по депо. 
Я приказал полковнику Добылеву поддержать 140-й полк артиллерией, а сам продолжал разговор с Родионовым: 
- Владимир Иванович, воспользуйтесь артиллерийским налетом и совместно с 232-м полком атакуйте депо. Постарайтесь окружить в нем фашистов. 
Дела наши пока шли успешно. Противник заметался, пытаясь вырваться из города. Этим воспользовались командиры подразделений. Бойцы быстро продвигались по улицам города, уничтожая огневые точки фашистов на чердаках и в подвалах. 
О том, как проходил этот бой, вот что впоследствии вспоминал командир 140-го полка майор Владимир Иванович Родионов: 
- Ночь была темной, вьюжной. По глубокому снегу, с оружием и боеприпасами бойцы с трудом продвигались вперед. Лошади, тащившие пушки, минометы, кухни, повозки, завязали в сугробах. Трудности эти были велики, но, с другой стороны, пурга помогала нам незаметно подойти к городу. 
В три часа ночи в предместье города Чертены полковые разведчики захватили немецкий патруль, гревшийся около стога сена. Один из задержанных, ефрейтор, хорошо разбирался в карте и точно указал место расположения боевого охранения, огневых точек. Там же, в Чертенах, был расквартирован батальон, насчитывающий более 200 человек. 
Батальон Турчина снял боевое охранение без единого выстрела. Вслед за ним оба батальона развернулись в боевые порядки и пошли в атаку. Гитлеровцы не ожидали ночной атаки и начали в панике отходить. 
Вскоре в штабную машину вернулся начальник политотдела дивизии С. Л. Хромов. Уши шапки спущены, воротник полушубка поднят, но снег набился повсюду. Он побывал в 232-м и 140-м полках. 
- Как там? Рассказывай. 
- Все коммунисты и комсомольцы, да и беспартийные дерутся мужественно и стойко, показывают примеры подлинного бесстрашия. 
Степан Лаврентьевич достал из полевой сумки блокнот, открыл его и привел несколько примеров. 
Пулеметчик 232-го полка красноармеец Смычек из пулемета уничтожил до полутора десятков гитлеровцев, которые пытались контратаковать роту. Проявили исключительную храбрость коммунисты Васильев и Власов из 140-го полка. Они первыми бросились в атаку, захватили четырех растерявшихся фашистских солдат и одного офицера, от которого были получены цепные сведения о расположении вражеских войск. 
- Первая стрелковая рота, - продолжал Хромов, - попала под сильный огонь. Бойцы залегли. Коммунисты Ковалев, Нестеров, Никифоров, а за ними еще с десяток бойцов пробрались дворами в тыл опорного пункта, забросали гитлеровцев гранатами. Фашисты бросились врассыпную. Красноармеец Богданов из первой пулеметной роты заслонил собой командира роты старшего лейтенанта Кочановского и ценой своей жизни спас командира. 
Храбро дрались и комсомольцы. Сержант Метелкин перед штурмом города Дно подал заявление о вступлении в партию. "Хочу брать город коммунистом", заявил он. В этом бою Метелкин проявил бесстрашие. Сам погиб, но расстрелял из автомата семерых фашистов. 
- Надо, Степан Лаврентьевич, представить всех, кто проявил храбрость, мужество и бесстрашие, к наградам. Написать обстоятельно о них в дивизионной газете. Передайте весь материал редактору Холстинину, - попросил я. - Пусть все воины дивизии знают своих героев. 
- Хорошо. Сейчас же зайду к редактору и поеду в 171-й полк, - ответил Хромов. 
В полосе наступления этого полка еще ликвидировались отдельные очаги сопротивления врага. 
В пять часов утра доложил Воронин: 
- Задачу выполнил, но еще ведем бой в двух очагах. Вслед за Ворониным доложили Родионов и Емельянцев: 
- Задачу выполнили! Город очищен от фашистов. 
Поступили сведения и об успешных действиях наших соседей, участвовавших в освобождении города и железнодорожного узла Дно, - 288-й и 44-й стрелковых дивизий 111-го стрелкового корпуса 54-й армии Ленинградского фронта. 
В 6.00 24 февраля я доложил о выполнении задачи сначала командиру нашего 11-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майору П. А. Степаненко, а затем командующему 1-й ударной армией генерал-лейтенанту Геннадию Петровичу Короткову: 
- Товарищ генерал! Задача, поставленная вами 182-й стрелковой дивизии, выполнена. Город Дно освобожден от фашистских захватчиков. 
- Поздравляю вас, Василий Митрофанович, и весь личный состав дивизии. Желаю дальнейших успехов в боях. Вперед идем, комдив, на запад! Примите поздравления и от Дмитрия Емельяновича Колесникова! - тепло поздравил нас командующий. 
Наступал рассвет. Бой утих. Догорали пожарища, дым еще расстилался по улицам. 
"Вот освобожден еще один город, - думал я. - Сейчас он лежит в руинах, но пройдут годы и город вновь будет восстановлен, и по его новым проспектам и улицам будут ходить счастливые советские люди". 
Задумавшись, я в не заметил, как к машине подошел мальчик лет двенадцати. 
- Товарищ командир, разрешите спросить? 
- Спрашивай, сынок! 
- Возьмите меня в разведку! 
- Ты еще маленький. В разведке нужны очень сильные и ловкие бойцы. 
- Я быстро подрасту и научусь! 
- У тебя родные есть? 
- Нет. Маму и сестренку фашисты убили... 
Вот так тогда каждому советскому человеку от мала до велика хотелось мстить гитлеровцам. 
Невольно я вспомнил в ту минуту рассказ о том, как на глазах шестилетней девочки Веры Емельяновой фашисты убили в Присморжье мать и троих детей. На Украине в селе Баранье Поле тоже расстреляли мать троих детей... Сколько преступлений совершено немецко-фашистскими бандитами, сколько пролито невинной крови! Но уже близок час расплаты!