Вычислить и обезвредить

— Справимся. До свидания, зверушка моя. Писать не обещаю…
— Но ты приедешь меня проводить?
Он покачал головой и красноречиво пожал плечами. Все было ясно без слов. Яснее некуда…
— Я могу тебя попросить об одной вещи? — спросила я шепотом. — Напоследок.
— Попробуй, — улыбнулся он.
И бросил мимолетный взгляд на часы. Ну что ж… Но я все-таки предприняла героическую попытку надышаться перед смертью.
— Я хочу прочесть тебе одно стихотворение. Только одно.
— Твое?
— Нет. Для моих у нас уже нет времени. Когда-нибудь потом… Так — можно?
Он кивнул. И я прочитала вслух то, что занозой сидело у меня в голове весь последний час:
 
 
«Ты меня на рассвете разбудишь,
 
Провожать необутая выйдешь.
 
Ты меня никогда не забудешь,
 
Ты меня никогда не увидишь…
 
И качнется бессмысленной высью
 
Пара фраз, залетевших оттуда:
 
Я тебя никогда не увижу,
 
Я тебя никогда не забуду…»
 
 
Владимир Николаевич ничего не сказал, когда я замолчала. Он просто приподнял мне подбородок и поцеловал. А потом решительно открыл дверь и шагнул за порог. И уже на лестнице, сказал, даже не оборачиваясь ко мне. Сказал куда-то в пространство:
— Я ведь люблю тебя… Как умею.
Не помню, что было потом. Но мечтать ли вместе, спать ли вместе, плакать — мне — теперь всегда предстояло только в одиночку.
  
Эпилог
 
Через полгода после визита в Москву Рональд Рейган оставил пост президента Соединенных Штатов Америки. Его эпоха закончилась: первый президент среди актеров и первый актер среди президентов ушел с политической сцены в историческое закулисье. Его роль была сыграна, а на сцене умирают только самые талантливые… Или — самые живучие лицедеи.
Советский Союз быстро забыл об очередном «судьбоносном» визите. Тем более что судьба страны решалась уже совсем другими людьми и совсем в другом направлении. Через год страна жила совсем другим: новыми выборами, принципиально новым Верховным Советом, невероятным размахом того, что все ещё деликатно, по старой памяти, называли «гласностью». Как выяснилось позже, государство просто — если это вообще может быть просто — сорвалось с многолетних тормозов и стремительно катилось в будущее по тоннелю, в конце которого, по исторической традиции, брезжил какой-то свет. Обязан был брезжить.
То, что этот пока ещё слабый свет был заревом грядущих пожаров, понимали немногие. Но и те, кто понимал, не могли себе представить масштабов этого почти стихийного бедствия. А те, кто волею случая или судьбы провел несколько лет за границей, возвращались совсем в другую страну. В другое общество.
«Страшно жить, когда падают царства…»
Спустя три с небольшим года после описанных событий прохладной августовской ночью в одном из тихих переулков, чуть-чуть не доехав до Садового кольца, остановилась черная машина с радиомаяком. Из неё вышли двое мужчин и двинулись в сторону Калининского проспекта. В эту секунду из темноты возникла хрупкая женская фигурка. Мужчины невольно остановились.
— Не ходите туда, — задыхаясь, сказала женщина. — Там стреляют…
Один из мужчин чуть заметно пожал плечами и решительно двинулся вперед. Второй не тронулся с места, только снял затемненные очки — абсолютно неуместные в это время суток — и попытался рассмотреть незнакомку.
— Там стреляют, — повторила она. — Уже есть убитые… Я видела…
— Майя? — со странной интонацией спросил мужчина. — Это ты? Ты в Москве?…
Но это — уже совсем другая история. Потому что начиналась Эра Водолея…