Электропрохладительный кислотный тест
- Вы что, э-э... бродячие артисты?
- Вот именно, командир, - говорит Кизи. - Мы бродячие артисты. Скажу по секрету, пришлось как следует потрудиться и еще п р е д с т о и т как следует потрудиться, но работа есть работа.
- Ладно,- говорит коп,- вы почините то, что я вам сказал, и... Бросив последний взгляд на полоумных, он направляется к машине. - ...И смотрите у меня в следующий раз...
И он дает полный газ и мчится прочь.
А как же иначе! Попробуй оштрафуй людей, если они валяются на бурой траве, напялив светящиеся маски ни дать ни взять маски древнегреческого театра, только с буйством фосфоресцирующих красок,- хихикают и голосят в своих костюмах, в своем отдельном мире, пока бог Скорости шипит, точно картошка на сковороде, в брюхе парня, который говорит не переводя дыхания. Какой там штраф! Никогда еще Проказники не чувствовали себя такими защищенными. Раз уж они отделались от взглядов выпученных глаз обитателей Ла-Хонды, не было больше причин жить в изоляции. Теперь они могли отправиться в путь, смело глядя в лицо Америке и сбивая с толку народ, но прекрасный этот миг преходящ - и автобус исчезнет, и все, что невероятным образом пенится сейчас у них в головах, вновь осядет и спрячется в глубине мозга.
И вот от обиталища Кизи отчалил босховский автобус с табличкой конечного пункта спереди, гласящей: "Далше", с табличкой сзади, предупреждающей: "Осторожно: Потусторонний Груз". Груз был потусторонний, какие сомнения?... однако в автобусе царила эйфория, ведь он был в дороге и стремительно мчался, купаясь в теплых лучах июльского калифорнийского солнца. К тому же все, с чем они прежде имели дело у Кизи, было теперь на борту автобуса, держащего курс Далше. Вдобавок по кругу ходили косяки и было чудесно и радостно пуститься в путь по Америке. Когда они отъезжали, за рулем сидел Кэссади, а в салоне находились Кизи, Бэббс, Пейдж Браунинг, Джордж Уокер, Сэнди, Джейн Бёртон, Майк Хейджен, Зануда, брат Кизи Чак с кузеном Дейлом, парень по прозвищу Братец Джон и три новичка, которые просто хотели то ли покататься, то ли попасть в НьюЙорк.
Один из них был молодой, довольно красивый парень. слегка напоминавший раннего, еще худого Майкла Кейна в "Зулусе", - его звали Стив Ламбрехт. Он был шурином адвоката Кизи Пола Робертсона и в Нью-Йорк ехал к знакомой девушке по имени Кэти. Новенькой была и девушка по имени Пола Сандстен. Она была молоденькой, пухленькой, полной энтузиазма и весьма привлекательной. Кизи был знаком с ней еще в Орегоне. И в-третьих, была некая девица, которую подцепил в Норт-Биче в Сан-Франциско Хейджен из Дрюч-Хибары. Она была прямой противоположностью Полы Сандстен. Худая, с длинными черными волосами, она могла минуту побыть угрюмой и молчаливой, а еще через минуту внезапно разволноваться и начать беситься. Красоты в ней было примерно столько же, сколько в какой-нибудь телевизионной колдунье.
К тому моменту, как они попали в Сан-Хосе, до которого едва ли наберется тридцать миль пути, уже в немалой степени была создана атмосфера всего путешествия. Была ночь, большинство путешественников уже одурели, а автобус сломался. Они въехали на станцию техобслуживания, и вот один из механиков уже скрылся с головой под капотом и изучает мотор, Кэссади не дает двигателю заглохнуть, а фонари дневного света на окружающих станцию столбах отбрасывают на автобус причудливые фосфоресцирующие блики, по шоссе движется поток автомобильных фар, Кэссади еще раз запускает мотор, и из автобуса доносится непрерывный таинственный вой - то ли через громкоговорители, то ли просто из окон. Пола Сандстен схватила микрофон от устройства переменного запаздывания, обнаружила, что может извлекать из него потусторонние звуки, напоминающие страшный хохот некоего радиоупыря, и принимается издавать леденящие душу стоны и крики: "Как вам живется-ца-ца-ца в Сан-Хосе-се-се-се-се",- а аппарат переменного запаздывания подхватывает эти "ца-ца-ца" и "се-се-се", удваивает их, учетверяет и увосьмеряет. Бесконечное, бьющее рикошетом эхо, и все это время потусторонний, отчасти истерический смех, а сквозь все это вместе едва заметно выплывает звон мандолины, извлекаемый из инструмента подругой Хейджена, которая в автобусе перебирает струны, откинувшись на спинку скамейки, и смеется - вот таким манером...
К автобусу подошел какой-то тип, явно местный, однако вся беда в том, что сам автобус на него никакого впечатления не производит, он попросту обязан совершить поступок Типичного Американца: если сломалась чья-то машина, ты должен подойти и поставить диагноз.
И он говорит, обращаясь к Кизи и Кэссади:
- Знаете, что вам, по-моему, нужно? По-моему, вам нужен хороший механик. Ну, я не то чтобы хороший механик, но я...- И, как и следовало ожидать, он приступает к установлению диагноза, а в это время Пола завывает, превращая автобус в дом с привидениями, и Красотка Колдунья бесится и голосит... и...
- ...я говорю, по-моему, вам нужен хороший механик, а я не то чтобы хороший механик, но...
И - ну, конечно же! - Нелюди. Весь этот прикольный мир был населен людьми, в любую минуту готовыми заявить, что они совершенно некомпетентны в том или ином деле, и все-таки полными решимости несмотря ни на что немедленно этим делом заняться. Кизи решил, что он - Ненавигатор. Бэббс был Недоктор. Автобусное путешествие уже становилось аллегорией жизни.
Прежде чем направиться через всю страну на восток, они остановились у Бэббса в Сан-Хуан-Капистрано под Лос-Анджелесом. Там у Бэббса и его жены Аниты был дом. Они загнали автобус в гараж Бэббса и расселись на последний большой инструктаж перед тем, как взять курс на восток.
Кизи начинает разговор, растягивая слова на старый орегонский манер, а все остальные хранят молчание.
- Вот что, как я надеюсь, произойдет во время путешествия,- говорит он. - Точнее, как я надеюсь, будет продолжаться, потому что это уже начинается. Все мы начинаем делать общую вещь. и мы будем продолжать ее делать, совершенно открыто, причем ни один из нас не станет отвергать того, что делают другие.
- Чушь собачья, - говорит Джейн Бёртон. Эти слова заставляют Кизи на мгновение умолкнуть, однако он попросту проглатывает обиду.