Вспоминай меня ночью (СИ)

 Почему?
 Потому, что напугал?
 Нет. Она не была испуганной… Она была доверчивой и нежной.
 Потому, что передумала?
 Но я ничего и не просил у нее.
 Трезво с утра оценила ситуацию?
 Она целовала меня вчера… Я помню каждое горячее касание и даже силу давления ее губ, и вкус клубники, который остался от лекарства…
 Может, просто, в знак признательности за то, что заботился?
 Хочется верить, что нет.
 Да я знаю, что нет!
 Но ПОЧЕМУ тогда?
 У нее квалификация сегодня! Она просто…
 Нет. Могла бы разбудить или оставить записку. Хоть какое-нибудь сообщение!
 Подрываюсь на ноги, обыскивая глазами комнату – кровать, стол, тумбочка, полки…
 НИЧЕГО.
 Беру в руки футболку, в которой она спала. Вдыхаю запах… Пахнет и мной, и ею. Очень правильный запах. Мой любимый, после ее. Надеваю футболку на себя. И сердце начинает щемить еще сильнее.
 Ушла…
 Может, скинула смс?
 Ищу телефон. Лежит там же, где она выронила его вчера. Облегченно выдыхаю, что не пришлось удалять фотки. Пока. У меня есть, конечно, копия на жестком диске, но я бы все равно сказал ей об этом.
 Пролистываю последние вызовы и смски. Ни одного незнакомого номера.
 Ушла молча, не объясняясь. Что, б*ять, это значит?
 Я знаю… Просто не могу пока озвучить это для себя.
 Она понимала, что я буду чувствовать, не могла не знать этого! Она чувствует меня!! И, все равно, бросила меня так!!! Почему?
 Позвонить?
 Нет, НЕ МОГУ!
 Боюсь услышать очевидное.
 Накрывает какой-то болезненной опустошенностью. Где мои сигареты?
 Начинаю обыскивать свои карманы – джинсы, куртки – ни хе*а нет. Вспоминаю, что выкинул пустую пачку вчера и забыл купить в магазине новую. А курить хочется невыносимо. Потому, что начинает наваливаться черная, беспробудная тоска.
 А еще хочется выпить чего-нибудь покрепче. А лучше кокса и тупую легкую опустошенность в мою голову.
 Бл*ть…
 Не надо было говорить ей всего этого. Этот косяк с фотографией! Как я мог так облажаться?! Мы могли бы общаться... как друзья…
 Иду на кухню в поисках моей "наркоты".
 Заглядываю в телефон – одиннадцать. Как я мог проспать ее уход? Как не почувствовал, что она уже больше не в моих руках?!
 Может, и к лучшему…
 Я бы с ума сошел, если бы пришлось выслушать все ее «почему нет». Она поняла это и поэтому ушла молча? Чтобы не видеть мои судороги?
 Похоже на то…
 Есть в этом доме хоть одна е*аная сигарета?!
 Сметаю все с подоконника в попытке отыскать какую-нибудь старую пачку. Руки нихрена не слушаются меня, и в ладонь втыкается случайно оставленный нож, распарывая кожу. Глубоко. Е*ануться... Только этого еще не хватало!
 Кровь начинает порциями шлепать на пол. Схватив кухонное полотенце, обматываю его вокруг руки. Ладонь пульсирует и начинает ныть. Открываю холодильник, чтобы достать лед. В дверце бутылка «Мартини».
 На*ер лед.
 Открываю бутылку и залпом выпиваю сразу треть. Прислушиваюсь к себе. Больно. Бл*ть, о*уительно больно! Везде. Особенно в груди…
 Прикладываюсь еще раз к бутылке, и голова начинает немного дуреть. Еще бы покурить!
 Но сегодня мне ни хрена не везет.
 Ладно, внизу есть магазин, можно сбегать. Пять минут - и никотин в доступе.
 Уже перепачкал кровью все висящие на вешалке вещи, но никак не могу найти свою любимую толстовку. Психанув, накидываю куртку и выхожу в подъезд, тут же наталкиваясь на Феликса.
 Качок, живущий в соседней квартире. Мы с ним бухали пару раз…
 – Здорово, Алекс!
 – Привет, Феликс. Есть сигарета?
 Я тяну руку, но тут же немного одергиваю. Все полотенце в кровище. Феликс символически жмет ее за запястье.
 Он ошарашено смотрит на мой видок. Но мне уже пое*ать. Меня накрывает градусами.
 – Тебе, наверное, о*уительно хочется! – начинает ржать он, рассматривая мое лицо.
 Отдает мне всю пачку.
 Удивленно хмурюсь, пытаюсь понять, что его так веселит.
 – Бурная была ночка? Или утро? – стебется он.
 – Что?
 – Ты в зеркало сегодня смотрелся, герой-любовник?
 – Что?!
 О чем, бл*ть, он? Мои пьяные мозги не выдают ни одной интерпретации.
 – Иди, буди свою фею!
 – Какую, на*уй, фею?! – начинаю раздражаться я.
 – Ну, Алекс, если это фей, то я с тобой больше не бухаю!
 Он ржет, а мне не смешно.
 – Иди-ка, ты, на*ер, Феликс! - беззлобно посылаю его я.
 Открываю дверь и возвращаюсь домой, доставая по дороге сигарету и прикуривая лежащей у порога зажигалкой.
 Да! Наконец-то, глоток никотина. Где там мой «Мартини»?
 Какого хрена он там стебался надо мной? Что там с зеркалом?
 Прихватив из кухни «Мартини», иду в ванную к ближайшему зеркалу.
 И тут же замечаю, что на калорифере висит ее маечка, которая вчера была облита лекарством.
 Сердце срывается, и я касаюсь ее пальцами – влажная… В чем она ушла?
 «В моей толстовке!» – догоняю я.
 И это немного меняет оттенок не отпускающих болезненных ощущений в груди. В толстовке прямо на голое тело… Моей толстовке…
 Разворачиваюсь к зеркалу и почти падаю, хватаясь руками за раковину.
 Хлоя…
 Кто этот придурок, который улыбается мне в зеркале?
 Я его однозначно не знаю…
 Но его лицо мне нравится. Оно все исцеловано нежно-розовой помадой…