Никак. Нигде. Никогда

 
 
Твои губы вкуса клубники и миндаля,
 
разрушали преграды, будоражили мою кровь…
 
Я иду октябрем от августа и до февраля,
 
чередой призрачных улиц печальных слов.
 
 
 
Все что я умею — просто любить,
 
сквозь пространство и время, боль и тлен.
 
Я снежинкою хаоса могу здесь и не быть,
 
но я обещала найти тебя, мой феномен.
 
 
 
Эпицентром тени, страданий твоих,
 
возникаю из всех уголков подсознания снова.
 
И прошу — просто вспомнить реальные сны,
 
погружаясь в сияние глаз Суперновы.
 
 
* * *
 
 
Я не художник, я не поэт,
 
я всего лишь рисую красками боли.
 
Все оттенки за тысячи лет,
 
все нюансы моей меланхолии.
 
 
 
Я огонь, себя сжигающий
 
голубым пламенем в невесомости.
 
Плазмы цветком расцветающий,
 
позабытый кем-то в никчемности.
 
 
 
Я закрываю глаза и вижу,
 
лучше точнейших приборов,
 
я чувствую, как ты живешь и дышишь,
 
на фоне твоих мониторов.
 
 
 
Здесь пытаюсь сказать как то,
 
то что высказать невозможно,
 
не облекаемо формой и фактом,
 
звездный свет не вложить в ничтожное.
 
 
 
Хотя его отражает лужа
 
на блестящем ночном асфальте.
 
Но нет там жемчужин глубже,
 
лишь сиянье Любви константа.
 
 
 
Это не стихи, не мысли.
 
Просто суть, струна моих вен.
 
Ряды бесконечных чисел,
 
и одно — главное во Вселенной.
 
 
* * *
Ты, возможно, будешь следить со стороны и поражаться, тщетно стараясь уловить нить и понять, кто же я такой-такая-такое… Затягивайся мной скорей, пока еще возможно — товар быстро сметут с прилавков, он единичного выпуска.
Я выгляжу почти так же, как и ты, когда шел куда-то на протяжении всего февраля, всей жизни… Почти как любой из вас — но не так. Я будто — ваше зеркало. Но отражаете вы… Какая острая, неслыханная боль… Попробуй уже начать искать меня в списках умерших за последние пятнадцать минут или века, сожранных, погребенных заживо, сгоревших, как псевдошлюха д’Арк на хрупком костре. Каждый поведает свою историю, возьмет горстку праха, поцелует ее и осыпет следующему на голову Такие вот ритуалы, вызывающие слезы от боли за тех, кто заслужил только добро, но почему-то — только после смерти.
Давай не по традиции ставить множество точек, врываться без спроса, оставлять на полпути, делать безумные шаги… И имели ли вы право на жизнь? Ведь из всех вас вырастают славные убийцы словами и делами, лжецы, подлецы, шарлатаны и просто никто. Может, именно сейчас стоит задуматься об этом?
2009
* * *
 
 
Хочешь попробовать на вкус одиночество,
 
выпить сухую слезу, без остатка?
 
Почувствовать хрупкие нити пророчества,
 
вспомнить все раны, все смерти, останки?
 
 
 
Желаешь стать таким же, подобием?
 
Неведомым нечто в степени Х?
 
Испытать бесконечность боли, копией,
 
сыграть мою роль на «браво» и «бис»?
 
 
 
Ощутить безысходность вселенских масштабов,
 
понять, каково жить не существуя,
 
в системе вариантов гиперпарабол,
 
от одного до другого астрального поцелуя…
 
 
 
Мечтаешь быть мной, пожить в моей коже,
 
кажется это таким совершенным,
 
на все что ты знаешь, столь непохожим,
 
пришедшим из Бездны иных Вселенных?
 
 
 
Узнать цвет моей крови не понаслышке,
 
стук сердца услышать в своей груди?
 
Лучше забудь, оставайся пустышкой,
 
живи свой жизнью, в своем легком пути.
 
 
 
Или наполнись своими мыслями,
 
своей страстью, любовью, ядом,
 
неважно чем, фантазируй неистовей
 
о состоянии вечного полураспада.
 
 
 
О том, как рождаться кем-то другим,
 
тем, кто знает смысл бесполезности.
 
Оставшись на этой планете Чужим,
 
в поиске неизбежной эквивалентности
 
 
* * *
Бег в никуда в общем стаде делает из вас тупое ведомое животное.
Созерцание и познание своего духа в отрешенном одиночестве делает из вас пробужденного Бога…
  
Все вокруг тьма
 
Все вокруг тьма. И законы создания тут не действуют. Эта вселенная не может исчезнуть, она построена на исчезновении. Тьма всегда есть и будет с нами — ее детьми. Люди, живущие здесь… Стоп, здесь никого нет, а мы — лишь духи, временно сюда пришедшие по своей воле. По своей и уйдем.
Существа, являющиеся аборигенами этого мира, не общаются для радости и любви. Энергия истинной любви им не знакома, они общаются лишь ради разрушения или личного эго.
Они едва различимы, поскольку темнее тьмы, ведь тьма является абсолютом только в примитивном мире здешних людей. Для нас же она свет. Их глаза и поступки отражают все страхи и сомнения тех, кто в них заглядывает.
Но тут также правят законы великой тьмы и энтропии. Существа здесь безразличны друг другу, даже если они соприкасаются. Они не общаются. Они поглощают, руководствуясь тварными инстинктами, как я уже говорила выше. Они лишь вечно и холодно смотрят друг на друга, не стараясь и не стремясь понять и принять даже себя самих. Единственные искренние существа здесь — это животные.
И мы тут не вечны, мы медленно растворяемся во тьме, становясь единым целым с ней.
Примитивное создание сразу выдвинуло бы теорию о том, что с ним произойдет то же самое после смерти. Но нет, тьма принимает не всех, лишь свою часть, плоть от плоти.
2013
* * *
Я — твой скомканный лист акварельной бумаги.
Я — твои вырезанные гланды.
Я — та девочка из детского садика, в которую ты был влюблен.
Я — твой забытый блог.
Я — твоя двоенная контрольная работа по математике.
Я — те друзья из далекого детства, которые куда-то пропали.
Я — твои потерянные первые деньги.
Я — твои выброшенные аудиокассеты с надоевшей музыкой.
Я — твои недочитанные стихи.
Я — кровь, лившаяся из порезов на руках от невзаимности.
Я — боль, скручивавшая тебя пополам от ломки.
Я — ужасное утро, после разрыва с очередной любовью.
Я — твоя никогда неосуществленная мечта.
Я — твоя свернутая шея после дикого запоя и тремор рук.
Я — бессонница, настигающая и распинающая тебя на твоей одинокой койке.