Убить демократа
потребовал расписку в получении, сдал накопившиеся счета, написал реквизиты своего банка, сдал доверенность и техпаспорт на "пассат", продемонстрировав, что машина находится не в худшем состоянии, чем когда я ее получил, после этого попросил портье вызвать такси и уехал в аэропорт.
Встречала меня Ольга на "ниссан-террано". Вообще-то я ей эту тачку не даю, хоть у нее и есть права, но тут решил воспользоваться случаем. Устроив маленький скандал по поводу грязных ковриков (а по нашей-то грязи как их будешь держать чистыми), я тщательно вытряс все ковры, а вместе с грязью и ту таблетку, которую мне вставили в военном госпитале под Москвой. Не скажу, что она очень меня беспокоила, но иметь все время под ногами соглядатая или, точней, прослушку, не очень приятно. Даже когда разговоры вполне невинные, а именно такие у нас и были всю дорогу до дому.
Недели через две у нас в Затопине появился полковник Голубков --большой любитель подледного лова. Между делом он рассказал, что Профессора выпихнули на пенсию, а кавторанг Егоров тянет флотскую лямку где-то на Баренцевом море. Куда делись его ребята во главе с Геной Козловым -- Бог весть.
Судьба Профессора и Егорова меня меньше всего волновала, а вот ребят было жалко. Я вообще неравнодушен к классным специалистам, а они были суперкласса.
На второй день полковник снова пошел сверлить лунки на Чесне. А я оставил его одного и отправился в нашу церквушку, в Спас-Заулок. Но почему-то она была закрыта, никто на мой стук не отозвался. И мне ничего не оставалось, как пройти к нашему деревенскому кладбищу, где была могила моего друга лейтенанта спецназа Тимофея Варпаховского, Каскадера, и камень на том месте, где могла быть могила старшего лейтенанта спецназа Коли Ухова, Трубача, погибшего при взрыве вертолета на танджико-афганской границе. На надгробьях оставались маленькие огарки свечей. Их я и зажег. И сидел над этими робкими огоньками, защищая их своим телом от ветра.
А чем мы вообще в жизни занимаемся?
Защищаем слабый огонек жизни от ветра.
И больше ничем.
И нет более достойного занятия, чем это.
Нет.
Нет.
Нет!