Южный Урал, № 27

  
* * *
 
 
 
Когда тебя казнят, и не безвинно,
 
Когда из всех ошибок роковых
 
Пристегнута попутно половина,
 
И только часть заслуженно твоих;
 
 
 
Когда к друзьям мешает обратиться
 
За помощью, что так тебе нужна,
 
Не ложь, перешагнувшая границы,
 
А маленькая, жгучая вина;
 
 
 
Когда твое понятие о чести
 
Не позволяет и подумать вслух,
 
Не то что бить в набат на каждом месте
 
О прошлой славе трудовых заслуг, —
 
 
 
Так что ж тогда, сгорая от стыда,
 
Забвение искать на дне стакана,
 
Пасть по рецепту модного романа,
 
И на ноги подняться без труда?
 
 
 
Пытаться посмотреть на все иначе,
 
Во многом видя просто суету.
 
— Я в главном прав?
 
— Конечно, прав!
 
— Так, значит,
 
Покажет время нашу правоту!
 
 
 
Зачем кричать о том, что жребий труден,
 
И не жалеть ни сердца, ни ума?..
 
Да, время все оценит и рассудит,
 
Но правда не придет к тебе сама!
 
 
 
Но обольщаясь дружеским участьем,
 
Не тешась мыслью выжить и в пыли,
 
Дерись за каждый маленький участок
 
Тобою раскорчеванной земли.
 
 
  
* * *
 
 
 
Я видел, подойдя к линотиписту,
 
Как всколыхнула клавиши рука
 
И выскользнула рыбкой серебристой
 
Вот только что отлитая строка.
 
 
 
Одна строка — упругий штрих,
 
                                          деталь
 
Из книги книг «Как закалялась сталь».
 
 
 
Рожденная в машинном тонком звоне.
 
Она вобрала жар стальных узлов.
 
А я в металле чувствовал тепло
 
Протянутой корчагинской ладони.
 
 
 
Металл остыл уже через мгновенье,
 
Скрепил собой слова острей штыка.
 
В них клич бойца.
 
В них пламя вдохновенья.
 
Металл остыл. Но горяча строка!
 
 
  
Михаил Пилипенко
 
СТИХИ
   
ВОШЕЛ, КАК БОГ
 
 
 
Вошел, как бог, суров, мордаст.
 
Не взгляд —
 
Отлив каленой стали.
 
Вот-вот он пятерню подаст,
 
Чтоб умиленно лобызали.
 
 
 
Чуть задержался у стола,
 
Кивнул, воздав свои щедроты —
 
Икнув,
 
Машинка замерла,
 
И поперхнулись нервно
 
Счеты.
 
 
 
Едва ступил он на порог —
 
И шепоток хлопочет в зале:
 
— Дурак…
 
— Но гнет в бараний рог…
 
— Глупец…
 
— А вы б
 
          ему
 
              сказали…
 
Примолкли?
 
— Да?
 
А кто начнет
 
Не шепотком,
 
Открыто,
 
Честно?
 
Ведь негодяй и тот, кто гнет,
 
И тот, кто гнется бессловесно.
 
 
  
ДОЧКЕ
 
 
 
Кто хочет, отыщет по жизни дорогу,
 
И солнца хватает на всех понемногу,
 
И ветер без выбора бьется о рамы,
 
И воздух на всех — не расписан на граммы.
 
И песня, желание было б, польется,
 
А сердце —
 
Оно одному отдается.
 
…И ты ведь когда-то взгрустнешь у рябины,
 
Но только смотри — не дари половины.
 
Швырнешь половину скупою рукою,
 
А что будешь делать вот с тою, другою,
 
Вот с тою, забытой, другой половинкой,
 
Что где-то примерзла обломанной льдинкой.
 
Холодная льдинка, а все ж непростая,
 
Она ведь когда-то нежданно растает,
 
Столкнется с красивым, доверчивым, смелым.
 
Захочется сердцу быть сильным и целым,
 
Взовьется под небо, как птица шальная,
 
И станет метаться, тебя проклиная.
 
…Так вот, если сердце взгрустнет у рябины,
 
Его не дели ты на две половины.
 
А если разделишь, то, значит, пустое —
 
О нем и печалиться, значит, не стоит.
 
 
  
ЛАНДЫШИ
 
 
 
Пахло первой сиренью упрямо, волнующе, сладко,
 
Так, как пахнут закаты: в последние майские дни.
 
Он поправил на брюках подчеркнуто острые складки,
 
Оглянулся вокруг и присел на скамейку, в тени.
 
 
 
Время медленно шло.
 
Для него даже, может быть, слишком.
 
Фонари зажигались, как будто хлестал звездопад.
 
Через час он конфеты дарил незнакомым мальчишкам,
 
Через два —
 
Малолетним друзьям отвечал невпопад.
 
 
 
Рядом, в сумерках летних, смеялись по-юному громко,
 
Как воробышки, школьницы жались на камне перил…
 
Он сидел на скамейке и влажные ландыши комкал,
 
Он курил и глядел на часы, он глядел на часы и курил
 
 
 
А потом он оставил цветы и почти побежал по аллее,
 
Будто ноги земля, не остывшая к полночи, жгла…
 
 
 
…Что ж, нелегок обман,
 
Только было бы в сто раз подлее,
 
Если б, душу сминая,
 
Она на свиданье пришла.
 
 
 
…Слышишь, милая,
 
Сердце у нас не пытает совета.
 
Если трудно покажется рядом с моим твоему,
 
Лучше так вот солги.
 
Я приду,
 
Буду ждать до рассвета,
 
Буду ландыши мять
 
И, теряя надежду,
 
Пойму!