Давние потери

- Стынет, Артем! 
- Погоди ты! Как же это, девочка... где же? 
- Там, - нехотя произнесла Ира и резко захлопнула сумочку. - В богом избранной стране. Их долго не выпускали, не давали разрешения... а как пятидневная война началась, всех, кто в отказе сидел, сразу мобилизовали... Сирот потом Красный Крест развез в те страны, куда хотели уехать родители. 
- О, господи, - сказал дежурный. - Ты что ж... совсем одна? 
- Почему? - обиделась Ира. - У меня старший брат есть, кибернетик. Сейчас в подводники пошел. Я к нему каждое лето езжу, на лодке была. Знаете, как интересно? 
- Знаю, - чуть хрипло сказал Артем и тихонько кашлянул, прочищая горло. Осторожно коснулся Ириного плеча. Ира мяукнула. 
- Кофе хочешь? - беспомощно спросил дежурный. 
- Нет, спасибо, Артем. Я бы пошла, а? Всю ночь черкала, то немцы, то англичане... 
Артем кивнул, вынул из нагрудного кармана коробочек радиофона. Привычным движением сделал из трех пальцев какую-то "козу", небрежно ткнул в клавиатуру. Тускло блеснув, выскочила антенна, радиофон зашипел. 
- Пал Семеныч? Привет! Слушай, я к тебе девочку пропускаю. 
- Ну да? - спросил радиофон. - Зачем мне девочка? 
- Хорошая девочка, только документ на работе оставила. Не гнать же ее обратно, сам посуди. 
- Что-то девочка твоя заработалась, - с ехидцей сказал радиофон. Пропускай, ладно. 
- Ну вот и хорошо. Пока. 
- Стой, стой, Артем Григорьевич! Тут Вацлав все-таки звонил, кланялся тебе. 
- Звонил? Почему не пришел-то? 
- Интеграл какой-то доколачивал. Забыл, говорит, о времени. 
- Понятно, - с какой-то уважительной завистью сказал Артем. Талантливый, чертяка... 
Радиофон хмыкнул и проговорил: 
- А кто сейчас не талантливый? Когда работа в радость... 
- Все ж таки по-разному. 
- Ну, знаешь, Артем Григорьевич, это как рост. У кого метр семьдесят, а у кого два пять. Но, в общем, к жизни все пригодны. А без роста совсем не бывает. 
Артем засмеялся. 
- Ты пропаганди-ист! Что-то я же тебе сказать еще хотел... Да! Тут опять приходил этот вчерашний чудик. 
- Какой? 
- Ну, помнишь: как пройти на улицу Кузнецкий мост? Мне нужен Выставочный зал Союза художников... 
- И что сей художник хотел? 
- Поговорить, я так понимаю. Бессонница у него, что ли?.. Какой же это, говорит, мост, если в час "пик" тут машин больше, нежели воды? 
- Надо же, умный какой. А ты объяснил ему, что, например... ну, птица, даже если крылышки сложила и ходит по траве, все равно птица, а не мышь! Или вот социализм - что ты с ним ни делай... 
- Пал Семеныч, прости, я перезвоню. Девочка тут просто засыпает. 
- Да я ничего, - виновато пробормотала Ира, разлепляя глаза. - Веки только опустила. 
- Вот я и вижу. 
- Давай, - сказал радиофон. - Пусть гуляет и ничего плохого не думает. Связь кончаю. 
- А я никогда ничего плохого не думаю, - заявила Ира. - С какой стати? 
На миг встав на цыпочки, она чмокнула Артема в морщинистую щеку - тот даже крякнул от неожиданности, - а потом дунула через мост. 
Она любила мосты за свободу и ветер. Город будто смахнули вдаль, на края, осталось лишь главное: небо и река. По реке тянуло просторной прохладой, чувствовалось: скоро рассветет. Разрывы облаков наливались алым соком, и по неподвижно лежащей глубоко внизу чистой воде медленно текли розовые зеркала. Было так весело нестись в утренней пустоте, что Ира вдруг загорланила с пиратской хрипотцой какую-то ерунду, звонко отбивая каблуками только что придуманный рвущийся ритм и время от времени перепрыгивая через лужи, которые оставил прошедший вечером теплый дождь.