Нежилец

– Значит у меня были эти… комические галлюцинации?
– Комические? Смешные что ли?
– Нет от слова «кома».
– Ну тогда уж правильнее будет «коматозные». Хотя такого термина нет. Но не волнуйтесь, во время клинической смерти мерещится многое.
– Клиническая смерть – это ведь смерть в клинике, так? А смерть духовного тела?
– Вот вы поправитесь и нам расскажите. А то те, кто из комы вышел, не любят ничего рассказывать. Но пока не надо разговаривать.
Я замолчал, осмысливая услышанное.
– Постойте, но ведь вы были в операционной? Вас же зовут Светлана?
– Светлана. – мельком удивилась она и, судя по голосу, куда-то обернулась. – Надюшка, спустись, сообщи родственникам, что больной уже пришел в сознание. А то с ночи сидят, ждут.
– А что за родственники?
– Мама пришла, девушка молодая, Юля, звонил э-э-э… Михаил Германович кажется – это ваш отец? Но мы в реанимацию никого не пустим. А когда вас через пару дней переведут в обычную палату – там уже как врач скажет.
– Мама, Юля, Михаил Германович… – повторил я шепотом. – Знаете что?
– Что? Передать что-то? – Светлана склонилась надо мной.
– Передайте. Передайте им: проходите, не толпитесь, людишки добрые!
Я закрыл глаза и расслабил невидимые мышцы души, удерживавшие меня над воронкой сиреневого коридора. И полетел вниз. Вниз, в полную темноту.
– Так, что такое? Подожди, стой! Доктор! Доктор!! Товарищ Скворцов!!! Сюда! Больному плохо! Мы теряем его!
Я уже не слышал – я падал все глубже и глубже, в полную темноту.