Сборник рассказов и повестей.
– Ах, так вы еще и пришелец? - нервно смеясь, перебила Катюша. - Из космоса, да?
Незнакомец хотел ответить, но тут над головой что-то со звоном лопнуло, секцию бросило вбок, и все трое (считая Зулуса) повалились в обломки.
– Отдайте кота, - повторил мужчина, с омерзением скидывая с себя полированную доску.
– А я?
– Что "я"?
– Но ведь я же человек! - шепотом, как в лавиноопасном ущелье, вскричала она, еле удерживая бьющегося за пазухой Зулуса.
– Ну и что?
Цинизм вопроса потряс Катюшу до такой степени, что на несколько секунд она просто онемела. Потом в голове спасением возник заголовок ее же собственной передовой статьи.
– Но ведь… - запинаясь, произнесла Катюша. - Главная ценность - люди…
Незнакомца передернуло.
– Ничего себе ценность! - буркнул он, поднимаясь. - Вас уже за пять миллиардов, и что с вами делать - никто не знает… И потом - перестаньте врать! Что за ценность такая, если ее ежедневно травят дымом из мартена и селят в доме, готовом развалиться! Ценность…
– А разум? - ахнула Катюша.
– Что "разум"?
– Но ведь мы же разумны!
– Знаете, - устало сказал мужчина, - на вашей планете насчитывается четыре разумных вида, причем два из них рассматривают людей как стихийное бедствие и о разуме вашем даже и не подозревают…
Кажется, он и впрямь был пришельцем из космоса… Внизу всхрапывали моторы, клацал металл и страшный надсаженный голос орал команды.
– Как вы можете так говорить? - еле вымолвила Катюша, чувствуя, что глаза ее наполняются слезами. - Вы же сами - человек! Мужчина!
– Э, нет! - решительно сказал незнакомец. - Вот это вы бросьте. Никакой я вам не мужчина. Я вообще не гуманоид, понятно? То, что вы видите, - это оболочка. Рабочий комбинезон. Технику нам, сами понимаете, из соображений секретности применять не разрешают, так что приходится вот так, вручную…
Он сморщился и снова принялся массировать кисть руки. В этот момент здание как бы вздохнуло, на стену, ставшую потолком, просыпался град бетонной крошки, в прямоугольном люке, как тесто в квашне, вспучился клуб белесой строительной пыли. Высунувшийся из-за пазухи Зулус в ужасе жевал ноздрями воздух, насыщенный запахами катастрофы.
Катюша поднялась на колени и тут же, обессилев, села на пятки.
– Послушайте… - умоляюще проговорила она. - Пожалуйста… Ну что вам стоит!… Спасите нас обоих, а?…
Такое впечатление, что спасатель растерялся. На землистом лице его обозначилось выражение сильнейшей тоски.
– Да я бы не против… - понизив голос, признался он и быстро оглянулся на окно и дверь. - Тем более вы мне нравитесь… Ведете себя неординарно, не визжите… Но поймите и меня тоже! - в свою очередь взмолился он. - Вас вообще запрещено спасать! Как экологически вредный вид… Я из-за вас работы могу лишиться!
Несколько секунд Катюша сидела, тупо глядя вниз, на осколок керамики.
– Не отдам, - вяло произнесла она и застегнула пуговку.
– Ну не будьте же эгоисткой! - занервничал спасатель. - До оползня осталось тридцать минут.
– Вот и хорошо… - всхлипнув, проговорила она. - Втроем и грохнемся…
– Зря вы, - сказал незнакомец. - Имейте в виду: мне ведь не впервой. Больно, конечно, но не смертельно… Оболочка регенерируется, в крайнем случае выдадут новую… Кота жалко.
– Пришелец… - горько скривив рот, выговорила Катюша. - Сволочь ты, а не пришелец!
– Ну знаете! - взбеленясь, сказал спасатель. - Разговаривать еще тут с вами!…
Он растянул по-лягушачьи рот и очень похоже мяукнул. В тот же миг Зулус за пазухой обезумел - рванулся так, что пуговка расстегнулась сама собой. Катюша попыталась его удержать, но кот с воплем пустил в ход когти. Вскрикнув, она отняла руки, и Зулус во мгновение ока нырнул за пазуху незнакомцу.
Не веря, Катюша смотрела, как на ее располосованных запястьях медленно выступает кровь.
– Послушайте… - искательно сказал незнакомец. - Вы все-таки не отчаивайтесь. Попробуйте выбраться через дверь. Там из стены торчит балка, и если вы до нее допрыгнете…
Катюша схватила полированную доску и вскочила, пошатнув свой разгромленный и полуопрокинутый мирок.
– А ну пошел отсюда, гад! - плача, закричала она.
Но то ли секция сыграла от ее взмаха, то ли у спасателя была воистину нечеловеческая реакция, но только Катюша промахнулась и, потеряв равновесие, снова села в обломки.
– Ну, как знаете… - С этими словами незнакомец исчез в отверстом люке окна. Катюша выронила доску и уткнулась лицом в груду мусора. Плечи ее вздрагивали.
– Предатель… Предатель… - всхлипывала Катюша. - Предатель подлый… Из пипетки молоком кормила…
Теперь ей хотелось одного: чтобы секция оборвалась, и как можно быстрее. Чтобы оборвался в тартарары весь этот проклятый мир, где людей травят дымом из мартена и селят в домах, готовых развалиться, где даже для инопланетного спасателя жизнь породистого кота дороже человеческой!
Однако тридцать минут - это очень и очень много. Всхлипы Катюши Гориной становились все тише и тише, наконец она подняла зареванное лицо и вытерла слезы. Может, в самом доле попробовать выбраться через дверь?…
Но тут секция энергично вздрогнула несколько раз подряд, и на край рамы цепко упала знакомая исцарапанная пятерня. Все произошло, как в прошлый раз, только землистое лицо, рывком поднявшееся над торчащим ребром подоконника, было уже не сердитым, а просто свирепым. С таким лицом лезут убивать.
– Давайте цепляйтесь за плечи! - едва отдышавшись, приказал он.
– Что? Совесть проснулась? - мстительно спросила Катюша.
Спасатель помолчал и вдруг усмехнулся.
– Скажите спасибо вашему коту, - проворчал он. - Узнал, что я за вами не вернусь, и пригрозил начать голодовку…
– Как пригрозил?
– По-кошачьи! - огрызнулся спасатель. - Ну, не тяните время, цепляйтесь! До оползня всего пятнадцать минут…
Любовь ЛУКИНА
Евгений ЛУКИН