Благие намерения
Сразу после прибытия, вечером, на борт «Самума» пожаловал служитель и объявил, что завтра утром левый погонщик Турклы Аилша надеется видеть Шарлаха у себя во дворце. Честь, конечно, была неслыханная, но, зная свой не в меру проворный язык, Ар-Шарлахи идти один не решился и поставил условие, что прихватит с собой двух верных людей, от которых у него нет секретов. Разумеется, он бы предпочел, чтобы сопровождала его только Алият, но обижать Лако тоже не следовало.
К ночи служитель принес ответ, что Аилша не возражает, и утром все трое двинулись к небольшому ажурному дворцу, изукрашенному резьбой до полного исчезновения стен. Ровных поверхностей здание не имело.
Левый погонщик Аилша с виду был лукав, тщедушен и, подобно всем состоятельным гражданам Турклы, предпочитал просторные пышные кимирские одеяния. Белой, по традиции, была одна лишь повязка, прикрывающая лицо. Смешливо вздернутые брови, вечно сморщенный лоб и глаза, похожие на два черных круглых камушка. Погонщик восседал на подушках в центре черно-алого ковра, служащего оправой рыжевато-серому куску кошмы, свалянному из подшерстка верблюда по имени Зибра. Корявый, оправленный в золото посох, знак власти погонщика, Аилша держал на коленях.
Подали вино. Гости пригубили его без боязни. В отличие от судьи - досточтимого Ар-Мауры - левый погонщик Аилша никогда не учился в Харве. В Кимире же травить врага вином было не принято. В Кимире было принято душить, колоть - все что угодно, только не травить. Такой способ расправы считался подлостью.
Обменялись любезностями, причем вежливый хозяин ни разу не назвал налет налетом, а добычу добычей. Он предпочитал куда более красивые слова «подвиг» и «награда за подвиги», произнося их, впрочем, с мягкой иронией.
- Однако не скрою, - продолжал он, воздав должное доблести Шарлаха, и на морщинистом его челе отразилась некая скорбь, - что ваши деяния вызвали восторг далеко не у всех. Судья Зибры, досточтимый Ард-Нур (кстати, мой старый друг), сообщает, что государь уже вынес решение по этому поводу. Харва намерена подтвердить все наши привилегии. Но при этом она ставит нам довольно жесткое условие, а именно: выдать Шарлаха.
Погонщик сделал паузу. Стало слышно, как шуршит колеблемая ветерком шелковая занавеска на забранном узорной решеткой окне.
- Меня одного? - хмуро спросил Ар-Шарлахи.
- Да. И это весьма удивительно. Обычно требуют выдать всех… э-э… смельчаков.
- То есть решение еще не поступило? - уточнил Лако.
- Нет. Но пергамент уже в Зибре. Конечно, досточтимый Ард-Нур, понимая мое щекотливое положение, отправит его сюда по старой дружбе не сразу, но и особо медлить ему тоже нельзя.
Левый погонщик Аилша с ласковым сочувствием оглядел угрюмо молчащих гостей.
- Не выполнить требования государя мы не можем, - мягко продолжал он. - Но и выполнить - тоже. Если Туркла хотя бы один-единственный раз выдаст кого-либо властям, это покроет ее вечным позором. Многие будут просто опасаться заходить в наш порт. Я, разумеется, имею в виду первый порт…
- А как же Анарби? - спросил Ар-Шарлахи. - В песнях поется, что его схватили именно в Туркле…
Аилша небрежно шевельнул насмешливо изогнутыми бровями.
- Ну, если мы будем верить песням, - молвил он, - то мы вряд ли доберемся до истины… Анарби схватили на выходе из порта, то есть за пределами города. В ту пору я был еще мальчишкой… Так вот, как мне рассказывали, он просто протянул время и пустился в бега, когда уже было поздно. Уверен, что тогдашние погонщики предупредили его точно так же, как я теперь предупреждаю вас.
- Сколько ты нам даешь на то, чтобы убраться из Турклы? - прямо спросила Алият.
Левый погонщик Аилша задумался на секунду.
- Почтовая каторга скорее всего придет завтра к полудню. Стало быть, вы должны отбыть либо сегодня в ночь, либо, самое позднее, завтра на рассвете…
Глава 19
ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ
- А ловко ты ввернул насчет Анарби, - заметил Лако, когда, выйдя из ажурного дворца, они двинулись по гранитной, дугами выложенной брусчатке к порту. - Какая разница: выдали они его или просто поздно сказали о погот не!.. Как бы вот только они и нас точно так же не подвели..
- Людей собрать до вечера успеем? - озабоченно спросила Алият, ни к кому отдельно не обращаясь. - Пьяные же все наверняка… Их ведь, пока последний улькар не пропьют, ничем не остановишь…
- Да надо бы остановить… - проворчал Лако.
Ар-Шарлахи шел молча.
На углу перед кофейней прямо на мостовой под заплетенным виноградными лозами навесом были расстелены коврики, а на них брошены подушки. Птичьими глотками смакуя горячий кофе, там расположились человек десять. Впрочем, нет… Кофе уже никто не смаковал. Перед кофейней разгоралась ожесточенная ссора, грозящая перейти в драку. Слышно было, как кто-то с риском для жизни назвал собеседника употребленным четырьмя верблюдами.
- Посмотри-ка, наших там нет? - очнувшись, забеспокоился Ар-Шарлахи.
- Ну как же нет! - усмехнулась Алият. - Вон Горха буянит.
Огромный разбойник с вывороченными красными веками уже приподнимался с коврика, явно намереваясь при" чинить кому-нибудь увечье.
- Ты мне про Шарлаха? Мне, да? Мне? Да я с ним только что из Зибры!..
- Так я ничего и не говорю… - отвечал испуганный басок. - Я только говорю, что видел его третьего дня в Пьяной тени…
- Да не было его там третьего дня! Не было!..
- Ну чего разошелся?.. - Седобровый дородный сосед Горхи лениво потянул буяна за роскошный малиновый халат, обильно залитый вином и кофейной гущей. - Сам же сказал: колдун… А раз колдун, чему ж тут удивляться? Про Анарби вон тоже говорили, что его однажды сразу в двух местах видели…
Тут поднялся такой гомон, что из него теперь удавалось вылущить лишь отдельные слова. Замелькали растопыренные пятерни, но ударов пока не слышалось, да и на ноги никто не вскакивал.
- …баба с ним еще…
- …Алият!..
- …так это раньше!.. Алият… А теперь молоденькая… как звать, не знаю…
- А ну-ка подойдем! - сказала, чуть побледнев, Алият, и все трое направились к месту спора.
Кто-то ахнул, завидев Шарлаха, кто-то обернулся и схватил соседа за руку. Крикуны смолкали один задругам, спор заглох, и люди задвигались, привставая с подушек и ковриков. Послышались негромкие опасливые приветствия. Горха, сидевший спиной к подошедшим, недоуменно крутил головой. Наконец тоже догадался оглянуться.