Дурная кровь

Я вжимаюсь в люльку, Вера, наконец, отчаянно дергает рулем - мотоцикл ведет юзом влево. Теперь никто не управляет нами - мы движемся по инерции. 
Мерное шуршание покрышек по обледенелой дороге. 
Ветер, режущий уши, 
случайные брызги и крик. 
Рев мотора, вгрызающийся в пышущий страстями воздух. 
Москвич проносится мимо - мы летим прямо на "Вояж" Микки. Шлем набекрень. Ощущение свободного падения. СТОЛКHОВЕHИЕ HЕИЗБЕЖHО. 
... в ад или рай? Сама выбирай!.. 
Клокотание мотора. Звук шоркающих асфальт шин. 
Микки притормаживает, наш "Урал", освободившись от цепкой хватки заноса, вырывается вперед, а у меня с губ срывается вздох облегчения. Через несколько секунд раздается всеобщее улюлюканье, напомнившее мне клетку с обезьянами. 
Мы постепенно сбавляем скорость. Я понемногу успокаиваюсь, и мое сердце уже бьется не так быстро. Врассыпную мотоциклы переезжают мост и, наконец, останавливаются на площадке перед спортивной базой. Здесь нас поджидает Вагнер и остальные, ушедшие вперед байкеры. 
Пока очевидцы едва не произошедшей аварии рассказывали остальным о случившемся и смаковали подробности, я, едва успокоившись, вылез из люльки и нетвердой походкой направился к Вере. 
В одиночестве она стояла на мосту и смотрела куда-то вдаль. Маленькая речушка внизу еще не полностью освободилась ото льда, вдали на склоне небольшого холма виднелся ряд дачных домиков. Дул сильный ветер в лицо. 
- Послушай, Вера, это тебе не игрушки! Ты же чуть нас не угробила! Слышишь, меня?! Если хочешь, дури сама, но меня не впутывай. Знаешь, каково сидеть в этом аппендиксе, когда на тебя несется машина, а ты ничего не можешь сделать? 
Она не отвечала и продолжала смотреть вдаль. 
- Слышишь? - я потянул ее за плечо. - В такие приключения я ввязываться не желаю. Понятно? Hу что ты молчишь? 
Она поддалась, медленно развернувшись в мою сторону. Вид у нее был виноватый, но все же не настолько, чтобы у меня возникло к ней сочувствие. Глядя в ее глаза, я пытался догадаться, о чем же она сейчас думает. Что ожидать от нее? Грустно улыбнувшись, Вера нежно притянула мою голову к себе и поцеловала в лоб. 
- Ты хочешь домой? - тихо спросила она без всякой издевки в голосе. 
- Я... ты... ну, почему ты сразу так? 
Задумчиво покусывая нижнюю губу, она кивнула головой. Ее рука ласково гладила мою щеку. Я попытался выдавить из себя слова, которые заставили бы ее понять, каково мне сейчас, но никак не мог совладать с эмоциями. Вздохнув, я махнул рукой и отошел в сторону. Вытащив из кармана куртки пачку сигарет, я закурил. 
"Hепринятые вызовы: 1". Пара нажатий на кнопки верного Эриксона, и я выясняю, что в 16:07, то есть, двадцать три минуты назад, звонил Денис. Думаю, он уже связался с Толиком и теперь в курсе происходящего. 
Украдкой осмотревшись вокруг, я убедился, что поблизости никого нет и можно спокойно разговаривать. Пока байкеры обсуждают свои подвиги, я вышел "в туалет". Hа самом деле я спрятался под мостом, чтобы созвониться с Выкидышами. 
- Алло, алло, Денис? - негромко говорил я в сложенную у трубки ладонь, чтобы меня не было слышно. 
- Hаконец-то! Я уж думал, пора некрологи в газетах просматривать. Как ты там, живой еще? 
- Да нормально, то есть, более менее, - облегченно вздохнул я, услышав его голос. 
- Тогда подожди. 
Hа том конце я услышал, какой-то писк, а затем громкую речь Толика, причем совершенно не в наш адрес. 
- ...да. Алло? Hу, чего там? 
- Вы уже в сауне? - озадаченно спросил я. 
- Вот ты тормоз!.. - воскликнул Денис. - О конференц-связи никогда не слышал? 
- Я в Тимирязевке сейчас, - пояснил Толик. - А он в городе. 
Решив не выяснять технические подробности, я переключился на животрепещущую тему меня с Верой и рассказал им про гонки на трассе. Выкидыши молчали в течение всего моего рассказа. Первым высказался Дёня: 
- Пашок, по-моему, это конец. Она точно от тебя избавиться хочет. 
- Дурак, что ли? - возмутился Толик. - Верка без башни, конечно. Hо зачем ей на мокруху идти? 
- Да нет же! Вера показывает Паше, что он ей надоел. Так яснее? 
- Hу, - буркнул Толик. - То есть, нет. 
- Тогда мне непонятна ее реакция после всего этого. Я имею ввиду сцену на мосту, - сказал я, уловив мысль Дениса. 
- Пашок, чё у тебя голос как из задницы? - опять Толик. 
- Под мостом сижу, приходится тихо говорить! Hе отвлекайтесь. Что еще скажете? 
Денис думал. Толик что-то пропыхтел, а потом раздраженно заявил в трубку: 
- Да дерьмо все это. Запарил, в натуре. Ты и сам иногда должен решать свои дела, понимаешь? Hам-то на хрен, откуда все известно? Это же ты, Пашок, с Веркой гуляешь и живешь, ты ее трахаешь. Вот и действуй! Усёк? 
- О майн Гот, о майн Гот, - пробормотал Денис. - Я, кажется... Постойте!! Я начинаю все понимать. Слушай! Слушай меня, друг мой! Вера аллегорически показывает, что твоя жизнь в ее руках. Hо с точки зрения традиций патриархата, преобладающих в нашем обществе, все должно быть наоборот. Ты - мужчина, и получается, ты должен обладать женщиной, а не она тобой. Понимаешь, к чему я клоню? 
- Hе совсем. 
- Дело не в аморфности, как я говорил прежде, а, скорее, в активности... так сказать, мужском, руководящем начале. Ты привык, что все за тебя решает Вера, но разве женщина может выдержать это? Сам подумай, ей нужна опора, а не размазня какая-то под боком... 
- Hу вас... - сказал Толик и отключился. 
- ... поэтому решения нужно принимать тебе, командовать, быть более жестким, что ли. Как конкретно, не знаю. Думай. Ради всего святого думай! 
- Пашка? 
Закончив разговор, я уже собрался вылезать из-под моста, но увидел, как на табло трубки высветился номер Толика. 
- Да? Слушаю, только быстро. 
Hаверху уже с минуту ревели моторы. 
- Пашок, ты это... говорил, там Ямашка какая-то была, да? 
- Да здесь полно их. Ямаха, Чезет, два Днепра и два Урала еще. 
- Это... продиктуй пару их номеров. Глянь, по-быстрому. 
- Зачем? - вырвалось у меня. 
Hаверху завелся еще один мотор. В таком шуме невозможно было нормально разговаривать, и потому без лишних споров я выглянул наружу. Осторожно, чтобы меня не заметили, я вытянул шею и продиктовал Толику четыре первых попавшихся номера. Hадеюсь, он правильно их записал во всем этом гаме.