Напролом

Вдруг тишину квартиры прорезал телефонный звонок. Он чертыхнулся, опасаясь, что этот звонок разбудит Юлю, и бросился к аппарату, висевшему на стене рядом с холодильником.
«Наверное, это Лешка Кувалда, — подумал он, — будет требовать назад свой «опель».
Но Стас ошибался. В телефонной трубке раздались всхлипывания и сбивчивый девичий голос, который он не сразу узнал:
- 
Стасик, это я… Мне срочно нужна твоя помощь! Мне больше не к кому обратиться!
— 
Кто это? — недовольно рявкнул Стас и, спохватившись, понизил голос. — Я не узнаю…
— 
Это Марина! Мы в «Трех собаках» познакомились…
Господи… Опять она во что-то вляпалась, дуреха! Стас вспомнил ту ночь, когда он привел ее в эту квартиру, и она едва не соблазнила его своим великолепным телом, а он чуть-чуть не дал слабину и не трахнулся с ней на тахте, где сейчас спала Юлька…
— 
Марина, ты хоть знаешь, который сейчас час?
— 
Нет! — В трубке снова послышались всхлипыванья. — Сколько?
— 
Два часа ночи. Или утра… Это не может подождать до… нормального времени?
— 
Не может! — истерически завопила Марина. — Они убьют меня! Валерку застрелили. Таньку зарезали! И меня, если поймают, точно прикончат. Верняк!
Стас ни черта не понял, но, судя по натуральной истерике, в которой билась Маринка, с ней и впрямь произошла какая-то беда. Он не знал ни Валеры, ни Таньки, о которых говорила девушка, но если этих ребят и впрямь убили… Вряд ли такими вещами шутят… То надо девку спасать.
— 
Ты сейчас где?
После недолгой паузы Марина ответила:
— 
Я около Портовой.
Блин! Туда добираться не меньше получаса.
— 
Где именно? Скажи поточнее… Я сейчас приеду.
Ее ответ удивил Стаса.
— 
Не надо приезжать. Я сама к тебе приеду. Я на тачке… На Валеркиной… — Снова всхлип. — Только скажи, как? Я плохо ориентируюсь.
Он поразмыслил и начал объяснять:
— 
Сначала сверни с Портовой у морского вокзала в центр, потом по Морскому проспекту до первого перекрестка, там направо, на Советскую, а оттуда прямиком до площади Победы. С площади поворачивай опять направо, на Ленинградскую. А потом опять направо, в переулок Игошина. Первая башня шестнадцатиэтажная — моя. Шестнадцатый этаж. Помнишь, мы перли пешком, когда лифт сломался? Квартира сто двадцать семь. Только не звони в дверь, я заранее открою. У меня тут… человек спит.
Повесив трубку, Стас невольно подумал: какой же я молодец, что тогда не дал воли похоти. А то сейчас было бы неудобно перед Юлей. Эта Маринка наверняка бы сболтнула…
Он вошел в комнату и увидел, что Юля проснулась и сидит на тахте, свесив ноги на ковер.
— 
Кто звонил? — спросила она встревоженно.
— 
Ма… Ты ее не знаешь. — Стас немного смутился. Он успел лишь в двух словах рассказать Юле о происшествии в «Трех собаках», но о визите к нему проститутки Марины не обмолвился ни словом. Но теперь надо было как-то выпутываться: Марина обязательно проболтается, что уже была здесь. — Помнишь, я тебе по дороге из аэропорта рассказывал про наш визит в «Три собаки» и про барыг…
— 
И про драку. — Юля устремила внимательные серые глаза на Стаса, терпеливо дожидаясь продолжения рассказа.
— 
Да, так вот, там пришлось вызволять одну девчонку. Спасать, можно сказать… Марина. Вот она и звонила. И сейчас она сюда приедет.
— 
Сюда? — изумилась Юля. — Она знает твой адрес?
Стас совсем смешался:
— 
Да нет, я ей объяснил, как проехать. Она на машине. Ну и… да, она была здесь. Ей ночевать было негде, вот я и привез ее к нам. — Он встретился с Юлей взглядом. — Ты что, Юль… Не думаешь же ты…
— 
Я не думаю, — жестко проговорила Юля, окончательно проснувшись. — Я не думаю. Я только вижу, что у тебя глазки бегают! Я только вижу, что стоит мне на неделю отлучиться, как ты… — Она осеклась. Ее серые глаза влажно заблестели. Похоже, Юля собиралась расплакаться.
Он подошел к ней и обнял за плечи.
— 
Юльчонок, я тебе клянусь… Ничего не было. Что могло быть у меня с этой… проституткой?
Она замотала головой, отгоняя подступавшие к глазам слезы.
— 
И тем не менее в минуту опасности эта проститутка звонит не кому-нибудь, а именно тебе.
— 
Да, черт побери! — разозлился Стас, — я уже помог ей однажды. И она считает, что я помогу ей и теперь. Она сказала, что кого-то убили. Двух человек убили. И ей тоже грозит опасность. Что мне, по-твоему, надо было ей посоветовать обратиться в милицию?
Юля не ответила. Поглядев на часы, она вздохнула и тихо попросила:
— 
Налей мне чаю, пожалуйста. Когда она приедет?
Стас пожал плечами:
— 
Откуда я знаю? Сказала, что стоит где-то на Портовой.
— 
Ехать оттуда полчаса, — заметила Юля. — Блин, поспать так и не дали…
Минут через сорок входная дверь, предусмотрительно отпертая Стасом, отворилась, и в коридор вошла Марина. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: девушка попала в беду. На ней было перемазанное кровью элегантное платье с низким вырезом, сверху накинуто легкое пальто, все перепачканное влажной землей, на ногах — туфли на каблучках, вернее, на каблучке: у правой туфельки каблук отсутствовал.
Увидев, в каком состоянии приехала их ночная гостья, Юля сменила гнев на милость и сама отвела девушку в ванную.
— 
Я там перекинулась с ней парой слов, — тихо сказала Юля, вернувшись. — Тебе это будет интересно.
—
Что именно? — Стас не понял, серьезно она говорит это или иронизирует.
— 
Марина сегодня ночью должна была с подружкой ублажать Таганцева и его гостей. Подружку зарезали. Таганцев зарезал. Прямо на ее глазах. Она лишь чудом вырвалась от них…
Стас обхватил Юлю за талию, привлек к себе.
—
Послушай меня, Юльчонок! Послушай, что тут я без тебя разузнал…
И он рассказал Юле все, что держал в себе последние три дня и что уже несколько раз за сегодняшний, точнее, уже за вчерашний вечер пытался ей поведать.
Она слушала его, широко раскрыв серые глаза. Когда он изложил ей свой план, она только и спросила:
— 
А ты уверен, что ребята на это согласятся?
— 
Не знаю. Ты поговори с ними и убеди.
Юля с нежностью потрепала его по щеке и тихо сказала:
—
Ну вот, а ты все: «по закону, по закону»… С ними и надо по их закону разбираться!
Стас покачал головой:
— 
Что Игорь Васильевич скажет на это?
—
А ничего не скажет. Если он мужик с головой, твой Игорь Васильевич, то скажет: правильно поступил! А иначе как? Неужели ты собирался эту записную книжку прокурору нести? Или, может, еще лучше: в городской уголовный розыск?
Из ванной вышла Марина, завернутая в банное полотенце. Она была очень бледна и вся дрожала.
— 
Стас, можно я немного посплю… Я с ног валюсь. А потом проснусь и расскажу тебе обо всем подробно Она… ввела тебя в курс событий?
— 
Ввела, — кивнул Стас. — Ты мне только одно скажи, Марина. Ты точно видела, что Таганцев твою Таню… зарезал?
Лицо Марины исказила гримаса страдания. По ее щекам потекли слезы.
— 
Я стояла перед ним, вот как перед тобой. Он достал какой-то длинный нож и раз-раз крест-накрест ударил ее по горлу. Кровища так и хлынула!
— 
Крест-накрест? — переспросил Стас, волнуясь. — Ты видела? Крест-накрест ударил по шее?
— 
Да! — истерически взвизгнула Марина. — Я же была рядом! На мое платье Танькина кровь хлестанула — ты что, не видел, все платье в крови?!
Юля подошла к ней и чуть не силой увела в комнату.
Стас дрожал. «Крест-накрест ножом по горлу… Как маму в той подворотне… Сволочь… Тебе, гад, не жить! Не жить!»
Он нервно заходил по кухне взад-вперед. Его душила ярость и ненависть, его душили слезы. Вот он и получил последнюю улику, последнее доказательство вины Норвежца. Следствие окончено. Вина подозреваемого полностью доказана. Теперь остается привести в исполнение давно вынесенный приговор.