Дружка (одноклассница) (СИ)

А Вероника не поехала, осталась. Как выразилась «маленькая свекруха», срываться со школы в середине года, не лучшая идея. К тому же, они с Ильей решили записаться на бальные танцы. И вообще, ей тут нравится… Но самое главное было сказано маме на ушко:
— Вы ж молодые, вам теперь не до меня будет. А скоро новые киндеры появятся, — она со знанием дела покачала головой. — Появятся? Я права?
Мать фыркнула и покраснела. Вероника хихикнула, потом слегка замялась и шепнула еще:
— Ты же понимешь, к отцу надо захаживать время от времени. Он так радуется, когда я прихожу. И тетя Дина, и братья…
Девочка смутилась окончательно и, обняв мать, спряталась у той на груди, хотя по комплекции была почти одного размера с худенькой мамой, только ростом поменьше. Шепнула:
— Ты же не обижаешься?
Обижалась ли она? Как тут можно обижаться?
* * *
В конце концов все устаканилось и успокоилось, а популярность Алены, портнихи, сшившей то самое знаменитое черное платье, подскочила до небес. Не прошло и полгода, как она открыла на центральной улице городка собственный салон под названием «Черный Лебедь». И в витрине его была выставлена точная копия того легендарного платья.
На самом деле, в витрине был выставлен подлинник, но об этом никому не рассказывали, Алена суеверно считала, что платье приносит удачу.
А среди молоденьких и не очень молоденьких незамужних подружек невесты черные платья удерживали верхнюю планку на протяжении всего сезона. Однако нет предела совершенству, вскоре стали появляться Лебеди всех немыслимых цветов и оттенков.
Ибо свадебная мода никогда не стоит на месте.
Но это уже другая история.
  
Эпилог
 
Прошло немногим больше полугода.
Смирновы ехали на первый конкурс по бальным танцам, в котором предстояло выступать Веронике вместе с Ильей. Но ехать пришлось поездом, Наташу укачивало. Ее вообще везде подташнивало и укачивало. Немудрено, первая беременность спустя тринадцать лет, почитай, первородка. Денис носился с ней, пылинки сдувал.
В зале ожидания было пусто, кроме них никого. До отхода поезда времени немного, Денис пошел купить Наташе воды и отрубные хлебцы. «Пенопластовые пряники», как он их называл, но Наташа грызла те пряники постоянно.
Только вышел из дверей, навстречу ему та самая старая цыганка. Пестрые юбки, улыбка золотая в тридцать два зуба.
— Ай касатик, сам ко мне идешь, погадать тебе на судьбу?
Неизвестно, какой реакции ожидала бабка, но Денис ужасно обрадовался, неожиданно обнял ее и сказал:
— Спасибо, бабуля, вы мне уже один раз счастье нагадали!
— Да? — хитро прищурилась она и стрельнула взглядом в окошко. — Красиваяяя.
Потом вдруг спохватилась:
— Ну бывай, удачи тебе! — и развернулась на выход.
Но потом, остановилась, будто передумала, спросила через плечо:
— Гляди, поезд-то не пропусти, касатик. Кошелек-то нашел?
— Что? — отвесил челюсть Денис и механически полез в карман, вытаскивая оттуда тот самый бумажник, что потерял, когда ехал на Жоркину свадьбу.
Хотел спросить, что за чертовщина, но цыганка уже исчезла, словно ее и не бывало, а вот билет на этот раз почему-то оказался на месте.
Чертовщина какая-то…
А с перрона радио шансон выпевало слова из песни Тимура Шаова:
 
 
 «Бойся милиционеров
 
   И не кушай шаурму…»
 
 
Вспомнив тогдашнее «намучаешься», Денис мгновенно внял предсказанию и слегка напрягся. Но потом расслабился, потому что предсказания имеют обыкновения исполняться дословно, а милиционеров, слава Богу уже не существовало, их давно сменили полицейские.
Ну, а уж шаурму-то он кушать точно не собирался.