Железная мистерия
Процессия сворачивает к кострам.
Из барака доносится взрыв наглого, грубого хохота и — опять голос Девушки.
Ректор, в регалиях Главного Судьи, показываясь на балконе почти совсем разрушенного дворца
Пусть — ни трибуны, ни аудитории,Сгинул наш дом,сад, —Люди! Сама Немезида историиШлет нас творитьсуд.Но укрепленные твердою вероюВ милость и в доброту,Мы справедливость привносим скоруюВ скорбную рольту.Враг еще множит в подвалах заговоры,Прячется в глубьтолщ,Но мягкосерд и гуманен наш приговор:Лишьвосемьсоттыщ.Вскрики
— Мало! Он робок, он трус!— Мало!— Зев — краснобая, а мозг —мула…— Смело карай, депутат!Смело!— Чтобы воронье выше тучвзмыло!Возгласы из времянок
— Бросьте… довольно!.. Долой кровь!— Взялся судить, так добром правь…— Видно, опять норовит вкривь —Тюрьмы заполнить битком вновь?Еще голоса
— Срам, кто рычит на Судьюпсом:Он при Тиране страдалсам.— В тюрьмах свой суп отдавалвсем…— Вникните в суть! не в размерсумм!Главный судья, обращаясь к сопровождающим
Горек удел хитрить и лавироватьМежду Харибд и Сцилл.Радость — в одном: неусыпно веровать,Что идеал —цел.Главный Судья покидает балкон.
В бараке странная тишина.
Двое прохожих
— А видели у костров — юродивого?— Видел. Чудно!Осмеивают в народе егоИ поделом.— НоВезде отыщутся женщины,Чуткие до чудес…— Им все равно, что — жемчуг,Что глина,что Бог,что бес.— Но он заставляет слушатьВсех нас другие слои…— Э, бросьте. Заржала лошадь,А вы уж, друзья мои,Готовы поверить в демона,Ревущего где-то в аду.— Понятно: от этого гомонаИ сам я точно в бреду.Из барака крадучись выскальзывают несколько фигур. Девушки не видно.
Порыв ветра из радиоактивных пустынь медленно проносится над крышами.
Молодой архитектор, присев на груду битого кирпича
Где-то вот так жезаносят пепел и вьюгаЩебень Парижа, руины Святого Петра,И не жаль никому их,и нет задушевного друга,С кем подумать о «завтра»,понять и осмыслить «вчера»…Двое из народной милиции, входя в барак
Запляшет любой хулиган,Раз двум миллионам — помилование…Долгая пауза.
Те же двое, выходя на крыльцо
Двенадцать ножевых ранИ, кажется, изнасилование.Голос Укурмии
Уицраоры Запада, Юга,Кто помог сокрушению ига!Властью новою, данною свыше,Назначаю вам сроки и ноши.Голоса чужеземных уицраоров
Один
Невольным данником миротворствующегоСам обуздал я свою судьбу.Другой
Язвимый жалом страстей упорствующих,Свой зев кусаю — убить алчбу.Третий
Влачусь, послушный приказу царствующего,Не смея плетью вжечь знак рабу.Укурмия
Вы — гонители Велг, вы — их стражи.Едините ж усилия строже!Каждый глыбу отломит от кряжа,Обоймет ее крепче и туже.Уицраоры
— Откалываю скалу незыблемуюОх, тяжела.Ох, высока!— Поднимаю громаду вздыбленную —Два шага,Три шага.— Опускаю ношу зазубреннуюВ щель врага,В дом врага.В трещину, пересекающую город, вдвигаются одна за другой циклопические плиты. На месте трещины — площадь и проспект, совершенно гладкие.
Крики в народе
— Песку бы! цемента! гравия!..— Заклепана пасть Везувия…— Но, Боже… какою кровию!— Ценой какого бесславия!Главный судья, теперь — Председатель учредительной комиссии, открывая заседание в развалинах дворца
Достопочтенные господаЧлены!С разных концов страныСъехались мы в эти древние стеныДоблестной старины.Чтобы народв дни глада и мораГлубже не смогпасть,С помощью освободителей мираНам врученавласть.Мы — представители разных партий,Мнений, платформ,каст,И небывалый узор на картеОбщий наш труддаст.