Железная мистерия

Неизвестный
Кто это?.. чьи это голоса,
    Дух надрывающие?
Даймон
То — неимеющие наименования
            владельцы карм
          всё
        длят
     свой
   плен:
Кишат, и носятся, и опускаются
            уже без форм,
          в хлябь,
        вниз,
     в глубь
   пен:
Скорлупы дряблые,
               недоразвеянные
            там, на земле —
          сор
        дней,
     шлак
   душ,
Когда-то прядавшие
               по стокам города
            в поддонной мгле
         жерл,
        ям,
     рвов,
   луж…
Неизвестный
Вижу — вижу в них
                отсветы
Прожитых наверху
                дней, —
Стойл, квартирок,
                 углов выцветших,
Суету
     праздных теней…
Всплески слабых голосков
— По хлябям вспучиваемся…
— Во мгле раскачиваемся…
— Чуть-чуть вскарабкиваемся…
— От волн отталкиваемся…
— Ах, если б в теплышко!
В родное дуплышко!
— Ах, в норку б черненькую…
— Ох, в тельце б жирненькое…
Даймон
Это — те, кто растлен
               капищем,
Кто — без ядер, кто стал
               скопищем.
Неизвестный
Но они ж невиновны, даймон!
Тяжесть страшных вин —
                      на других…
Объясни мне, ответ дай мне:
Что взыскать Ему с малых сих?
Даймон
Не знает взысканий, струит благодать
    Великое Сердце Вселенной
Творя, как Отец, и тоскуя, как Мать,
    Как Сын выводя из геенны.
В боренье с богоотступными «я»
    Законы и карма возникли:
Они — не всеобщи для форм бытия,
    Но царственны в нынешнем цикле.
Они — равнодействующая, итог;
    Мы волим их снять, уничтожить;
Страданье впивающий Противобог
    Их грузность стремится умножить.
Неизвестный — упорно
Что же тем, кто растлил «малых» ?
Кто несет всю вину
                  воль?
Даймон
Скоро, в ужасе небывалом,
Ты простишь им всю кровь и боль.
Неизвестный
Им?!
    Самому Иисусу не вывести
    чьих зол след?!
Пощады от человеческой совести
    Им — нет!
Нет им за этих несчастных, извергнутых
    Вспять,
    в муть волн,
Мукою чьей сердце Бога истерзано,
    Сам рай полн!
Источник ударов, казавшихся биением пульса, теперь становится очевидным. Только слои, несравненно более глубокие, чем Друккарг, способны были бы привести в движение этот океан, подкатывающийся на берега всей тяжестью своих чугунных спондеев.
Даймон
Вспомни же миф о бесстрастности мойр ,
Режущих грешные судьбы:
Пояс бушующих магм,
                   Укарвайр,
Смог ли ты перешагнуть бы?
Неизвестный — резко
Я знаю. Я должен. Ступивший на край
Ждет спусков до дна, а не свадьбы.
Спуск продолжается.
Чувствуется минование новых и новых слоев, может быть, целых миров нисходящего ряда, пока внизу не начинают вздыматься, изгибаясь кривою необозримой длины, гороподобные волны, мутно светящиеся красновато-рыжим сиянием.
Даймон
Напрасны яростные,
           задыхающиеся
                    хулы,
Напрасны самые испепеляющие
                    из покаяний,
Когда расплющивают
           ометалличивающиеся
                    валы
Неповторимейшее
           и драгоценнейшее
                    из достояний.
Неизвестный, содрогаясь
Как же войдем мы в горящую эту среду?
Даймон
    Разве ты чувствуешь жар?
Ты призраком, не подлежащим суду,
    Проходишь
             сквозь Шаданакар.
Неизвестный
А ты?
Даймон
         Мое телесное тело — здесь,
    Твое — в катакомбах спит,
Мистическим разумом видь
                        и взвесь,
    Что на тебе
               нет пут.
Неизвестный, погружаясь в стихию Укарвайра
Как странно — ни в чем не встречать преград,
    Сквозь лавы тенью скользя,
Они прозрачными сделались… Брат,
    Кто скажет теперь «нельзя»?
Свирепеющие порывы стихии, никогда не видевшей солнца и неба, бушуют со всех сторон.
Даймон
Вникни в шумное ликование
    Этих демонов, этих бурь,
В их безумное тоскование,
    В злую алчность, в их гнев и дурь;
До Голгофы, до Гефсимании
    Воздвигал им народ алтарь,
И неистовые их гармонии
    Уж не те, что гремели встарь…