Железная мистерия

Голос Даймона
Космос России мгновенно объемль,
    Помни о нем
               и расти:
Толпы и толпы в заоблачный Кремль
Ты предназначен вести.
Мальчик на коленях, закрыв лицо руками
Что это? Боже, нет слов в языке,
    Нету понятий таких…
Даймон
Будут. — Как светоч во властной руке
    Станет твой огненный стих.
Братством
         преображаемых царств
    Будет всемирный исход…
Жди и готовься: кругами мытарств
    Движимы
           ты
             и народ.
Голос гаснет. Мальчик лежит на земле, спрятав лицо. Внизу шумит город, слив голоса человеческих миллионов и машин. Но ему слышно другое.
Теперь ему слышно, как глубоко в Друккарге мутная и страстная женственная сущность полыхает беспокойными красными покровами. Эту невыразимую речь кто-то приближает к человеческим словам, переводит, втискивает в них, и тогда мальчик разбирает —
Голос Афродиты Всенародной
Ты страну мою избавил от геенны,
И рабой твоей пребуду до конца,
Отчего же наши дети — все чугунны,
            Без лица?
Голос уицраора
Непреклонною
            их стойкостью
                        за химеру
«Я» единственное
               на вселенную
                          распространю:
Начинается преобразовывающая эра,
Перед коей
         все миновавшее
                      равно дню!
Не постигнешь ты никогда
                       моего алканья,
Не проникнешься
              моей бушующею
                          мечтой:
По ту сторону
            Всезакона
                    и беззаконья
Воздвигается
           равелин мой —
                        и только мой!
Голос Карны
Вспомни заклятье! Вспомни заклятье,
Узницы Навны страж и слуга!
Род уицраоров создан в столетьях
Был демиургом — щит от врага;
Но в материнское лоно обманом
Следом проник сатана: берегись!
Двойственный рок тебя мчит ураганом,
Чтобы разбить о запретную высь!
Уицраор
Лжешь, кудесница
                несмывающейся обиды!
Уж надломлена,
              уже скашивается
                             ось времен;
Мир рыдает,
           мир жаждет, молит
                            моей победы,
Демиургами сверхнародов
                       порабощен!
Черный конус внутри Цитадели зардевает вспышками перебегающих искр.
Жрец, в молитвенном экстазе
Ты крепнешь, впивая
Раздоры и ропот
Из скважин Китая,
Из трещин Европы;
Уж щупальцы, роя
Тло наций, простерты;
Взор щурится к бою…
Считая когорты…
Голоски с кладбищ и колумбариев
…Не смея песенку
Поднять до всхлипа,
Ютимся — пасынками
Судьбы — у склепа,
И каждый в ниточку
От боли сжался…
Смягчись хоть чуточку!
Помилуй, сжалься!..
Священник, в катакомбах
Как червь, он изгложет
Незрелую совесть,
Навек уничтожит
Духовную завязь, —
И поникают
Растленные веком,
И замолкают
Надтреснутым звуком…
Жрец, простираясь ниц
Великий! Ты — семя
Всемирного древа:
Оно надо всеми
Из злобы и гнева
Взойдет и раскинет,
До неба ширяя,
Кровавую скинию
Адского рая!
Голос уицраора
Не умещаюсь…
              не насыщаюсь…
                             нет, мало, мало!
Все увеличиваюсь…
                 ометалличиваюсь…
                                 скорей, скорей!
Сжимайте, жарьте по крематориям
                               тук и сало!
Ловите, всасывайте
                  воронками
                           лагерей!
Пачки сухих выстрелов.
Голос неизвестного мальчика за городом на морском берегу
Под этим ли небом возвещено мне
    Пройти по спиралям несчастий
До власти, немыслимой даже во сне,
    До мирообъемлющей власти?
Голос Карны
А крепость растет — над ярусом ярус,
И толпы не видят в полдневном свету,
Что прямо в зените — багровый Антарес
Льет свою силу
              на крепость ту.
Жрец
Вихрем всклокочены, мчатся минуты,
    Энтузиазм
             бьет через край…
Ометалличенный, кольцами сжатый,
    Неба достиг
               днесь
                    наш строй…
Карна
Вот уж уходит солнце зенита,
Вспять не вернуться чтоб никогда,
Чтоб исчерпала рок свой планета,
Блеском бездумья сплошь залита.