Железная мистерия
Акт 1. Вторжение
Осенние сумерки.
Смутный шум улиц. Порывы ветра доносят из-за городских стен, с равнины, то падающий, то поднимающийся гул народного множества. Очень издалека видим редкие, вздрагивающие пятна: то ли свет в окнах разбросанных по равнине деревень, то ли костры боевого стана.
Во дворце Августейшего — танцевальная музыка.
— Mesdames — a doite!— Messieurs — a gauche! [1]— Вы чуете легкую гарь? —— Ah!..как обаятелен,как пригожСегоднянаш государь!Во дворцовых подвалах — радение.И-эх, наваждение…— Ох,ни зги…— Подь женишок-Саваоф :лей!жги!Хлыньв зло,в грех…— Ты накати-налети,друг —дух!— Ты заверти-подхвати,слейдвух —Трех?— Сто!— Всех!На окраине — старинный монастырек. Келья Прозревающего. Он средних лет. Сидит в кресле, откинув голову на спинку и закрыв глаза.
Голос невидимого даймона [2]
Видишь ли сутьсквозь пятнаМечущихся личин?Слышишь ли голос невнятныйСо дна пучин?Прозревающий
Улавливаю, но размывчиво… смутно…взор еще застит мгла…Мнится — в геенне вручают кому-тородившемуся —дар зла.Тонкий, как нить, вздрагивающий голос из глубины
РазвенчивайЦарствоПред концом!ОскверняйЦерковьБубенцом!ПрилеписьК клируАлтаря!ПодрывайВеруВ трон царя!Во дворцовой зале появляется Августейший в сопровождении хлыстовского «саваофа». Оркестр рассыпается стаей взвизгов. Дамы упархивают за колонны.
— Mon Dieu! Qui est ca? [3]— Mesdames, спокойно…Хитер, как лиса —И в том вся тайна.— Но очи-то! Очи!..— Ах, не скажите…— О чем он пророчит,Живой небожитель?«Саваоф», поднимая перст, густым окающим говором
Нынче всякий походяЛжет, в бесовской похоти,Будто лишь в Европе ум,Русь же — мрак да опиум.По таким ударить —Значит государить.Августейший
Да, нелегко нам судно вестиМежду сирен докучных…С голосом царской совестиВы лишь один созвучны.«Саваоф» обводит колдующим взором зал. Дамы показываются из-за колонн.
Одна, приближаясь
Простите неверный шаг…Наш обморок… Наш смешок…Теперь мы, осилив шок,В вас поняли истый шик.Другая, пошатываясь
Какой неимоверный взор!Он — бел, фиолетов, бур…Не все ли равно — пожарПодхватит нас? Смерть? Позор?..Третья, коленопреклоненно
О, возложи свою руку,Как на священную раку,На грудь мою: слышишь трепет?То — кровь наша нас торопит! —«Саваоф», благословляя дам и мужчин
Государь возлюбленный!Мир, чертями вздыбленный,Немогущ, пока я —Страж твоего покоя.Августейший
Вижу колонны я… обелиски…Не вижу людей в империи!Мне грустно: народ российскийУтратил мое доверие.Один только вы мне близки,Утес среди волн безверия!«Саваоф», возлагая руки:
правую на грудь дамы в белом,
левую — на грудь дамы в розовом
Государь наш батюшка!Ослабела церквушка;Коль не хочешь падать —Патриарха надоть!Женский голос, подле Августейшего
Светится он несказанною тайной,Мудрость его — как Русь глубока…Чье же в России чело достойнейБелого клобука?Вокруг «саваофа» вспыхивают синие огни. Порхая, они осеняют Августейшего, Принцев крови, старцев ареопага. Свет в люстрах убывает.
Августейший
Молись за Россию, отче,Угодный Господу Богу;А я — лишь смиренный зодчий,Зовущий ее ко благу.Черчу военные планы,Чтоб было где реять флагу…Умрем — и зарей желаннойПойдем по райскому лугу.Августейший удаляется.
В зал врываются радевшие в подвалах.
— Ох, чудеса! Эх, кудеса!Правь, Саваоф,Бог!— Каждый — христос…— Мы — в небеса,Меж облаков…— И-охх!