Операция 'Вечность'

Я застопорил двигатель. Долго искать не пришлось. В оконце рядом с экраном выскочили цифры пеленга. Попал точнехонько. 
Я выключил все антенны, кроме одной - направленной. Подстроил системы связи и компьютера. Некоторое время разглядывал пантомат, словно надеясь высмотреть с такого расстояния роковую выпуклость. Наконец медленно протянул руку к пульту и перевел радиоперехват на фонию. 
Кабину заполнил бесцветный, не то мужской, не то женский голос. Аппаратура, как всегда, переводила понятиями. Я вслушивался в слова, прежде чем они стали складываться в логический ряд. Тогда, в который уже раз. за этот день, лоб мой покрылся испариной. Я еще ничего не понимал. Только чувствовал, как мертвеет кожа на лице и голове. Но не от страха. Не от изумления. От ярости. 
7 Вообще-то ничего особенного. Случись такое на Земле, это вызвало бы просто недоумение. Не более. Но то - на Земле. 
Пантомат читал уголовный кодекс. Только-то и всего. Не важно, какой давности - ста или пятисотлетней. Холодным, бесстрастным голосом он бросал в пространство параграфы, добавления и комментарии - плоды горького опыта человека, живущего среди себе подобных. Коллективная мудрость поколений, вернее, мудрость коллектива, воплощенная в символы общественной хирургии. "Если кто-либо, намереваясь лишить жизни... - выговаривал голос, который в принципе мог принадлежать любому из нас, -...подлежит смертной казни". 
На Земле. Но этот поток простой, на первый взгляд невинной информации возникал в пустоте и в пустоту уходил. Существа, которых он касался, не были инициаторами передачи. Они стали безвольными пешками в руках неведомых партнеров. А ставкой в игре могло быть все. 
8 том числе и их существование. 
- "...Приговор приводится в исполнение..." 
Не имеет значения, что игра идет фальшивыми картами, что вырисовывающийся из потока объективной информации образ земной цивилизации оказывается обманом. Не важно даже, что этот кодекс, этот отражающийся в кривом зеркале продукт нашего общества возник из надежды и веры в прогресс. Не важно, ибо пустота Космоса - явление кажущееся. А ведь я напал не на самый сомнительный раздел передачи. Есть еще полицейская, медицинская, финансовая статистики. Есть психология и психиатрия. История... 
Кто-то меня опередил. Кто-то либо что-то. Превратил плод человеческого гения в космического соглядатая. Он не пожелал ничего большего, чтобы узнать правду о заинтересовавшем его мире. И лишил нас возможности опровергнуть эту правду, которая, как всякая неполная правда, была обыкновенным обманом. 
Минута за минутой, день за днем направленной волной уходит в вечность Космоса информация. В бесконечной череде импульсов, которые возможно перевести на язык любых мыслящих существ, заселяющих галактики, содержится знание о людях. Какая разница, слушает их кто-нибудь или нет. Безразлично, был ли пантомат перепрограммирован или же в результате постепенного усложнения собственной информационной структуры он сам из себя создал своеобразный пункт услуг. Важно одно информация может быть воспринята. В самых отдаленных уголках Космоса. Там, где время, смена поколений, жизнь и смерть не существуют в земном значении этих слов. Независимо от причин, породивших изменения в его структуре, пантомат превратился в информатора. Более опасного, нежели когда-либо существовавшие или придуманные в политической истории мира. 
Я рубанул рукой по клавишам. Голос умолк. Я склонился над пультом. Не спуская глаз с экрана, прощупал направленной антенной тот участок неба, на который был нацелен кратер "вулканчика". Поток, несущий информацию, проходил мимо ближайших звезд, пересекал район Порциона и бежал дальше, в глубь Галактики. Либо за ее пределы. 
Я не стал уточнять направление. Конечно, это интересно, но не для меня. Я подожду лишь, пока достаточно длинный отрывок передачи с переводом на человеческий язык окажется в кассете записывающей приставки. Анализом займутся другие. Думаю, охотники найдутся. 
Прошло двадцать минут. Меня кидало то в жар, то в озноб. 
Достаточно. Я пробежал пальцами по пульту и запустил двигатель главной тяги. Мне было плевать на орбиты. В нескольких десятках метров от входа в пантомат я задрал нос ракеты и застопорил двигатель. Неожиданно на экране возникло какое-то движение. Словно приближался вырванный из мрачного колосса клок тьмы. Я бросил туда сноп света. 
Это была та единственная информация, которой не обладал пантомат. В его системах умещались сведения обо всем, что касается человеческого мира, кроме одной "мелочи" - антиматерии. Граница Солнечной системы слишком недалека от нас, чтобы можно было допускать такое соседство. 
Но мои роботы, специально приготовленные для выполнения "деликатной миссии", были снабжены генераторами. И именно один из них, вызванный мною, виднелся сейчас на поверхности пантомата, рядом с неприкрытой крышкой входа. Торчавшее из его брюха конусообразное рыльце вытянулось, как это бывает, когда начинают работать прицелы. Жерло смотрело не куда-нибудь, а в самый центр объектива, передававшего изображение на лобовой экран моей кабины. 
На этот раз я не почувствовал ничего. Не глядя, рванул рычаги рулей. Я даже не подумал, успею ли. Навел прицелы, как на полигоне. Ударил из сопел. Ускорение выбросило меня из кресла, я стукнулся лбом о рамку экрана, так что на долю секунды потемнело в глазах. Когда я прозрел, пантомат был уже размером со звезду. Черную звезду, если это возможно. Но на увеличенном участке изображения по-прежнему был виден стоявший у входа робот. Он не стрелял. Все еще не стрелял. Значит, я успел. 
Расстояние было в самый раз. Я кинул взгляд на оконце прицельника и нажал спуск. Ракету качнуло, но до меня не дошло ни звука. Еще мгновение, и впереди вспыхнуло солнце. Призрачный свет аннигиляции пронзил иллюминатор, прошил экраны, ослепил меня. Последнее, что я запомнил, было море огня, разбегавшееся в пространстве. 
Когда я пришел в себя, вокруг стояла тихая, черная ночь пустоты, усеянная звездами. Предмет гордости и опасений ученых, центральная пантоматическая станция номер четыре перестала существовать. "Деликатная миссия" завершилась. 
Я осмотрел экран и стрелки указателей. Корабль все еще летел кормой вперед в сторону Солнца. Я передал управление автопилоту и включил пеленг. "Маскировка" была уже излишней. Правда, с корпуса ракеты срезало все антенны и антирадиационные зеркала, и теперь он походил на свежеподстриженный газон. Я невольно улыбнулся, вспомнив о Норине и других. Будет о чем поговорить. Ну что ж, пусть наберутся терпения. 
Если подумать, выбора у меня не было. Все решилось в тот момент, когда я вызвал вооруженного генератором антиматерии робота. После этого оставалось только две возможности: либо я, либо пантомат. 
Тахдар работал исправно, на одной пятой мощности. Компьютеры выводили корабль в коридор. Я знал, что на Бруно автоматические усилители сообщают о моем положении в пространстве. Станция примет управление ракетой несколько позже, чем обычно. Но достаточно рано, чтобы считать дело законченным. 
- Он передал открытым текстом, - продолжал Норин, - что внутрь проникало инородное тело. Пантомат не спрашивал, как поступать. Просто предупредил, что переходит к действиям, которые считает необходимыми. 
Я смотрел на Норина, ничего не понимая. 
- Открытым текстом? 
Норин улыбался. Улыбался с того момента, как я переступил порог шлюзового отсека. И он, и стоявший рядом Каллен, и даже Грениан. 
Причина их хорошего настроения была очевидна. Они победили. Доказали себе и другим, что мертвое должно быть послушным. В тот момент, когда пантомат окрестил человека "инородным телом", его песенка была спета. Меня охватило раздражение. Открытый текст! Я представил себе заголовки газет с моим именем. 
И неожиданно до меня дошло, чем это пахнет. 
Причем здесь имя, причем здесь я, он. Есть еще наши лица. Память. А, черт! Не в нас одних дело... 
- Об этом потом, - неожиданно сказал Грениан, поднимаясь с кресла и посылая мне короткий взгляд. Если до того я мог сомневаться, знают ли они, то теперь все сомнения отпали.