За семнадцать дней до апpельских календ
Тут же они собрали гладиаторов у ворот. Стены высокие, ворота крепкиеотобьемся, сказал Децим. Hа всякий случай все же решили еще и завалить ворота статуями из храма. Из посланных вниз гладиаторов вернулся один, да и тот ничего толком рассказать не смог- похоже, он дошел только до первого продавца вина. Брут отошел в сторону от ворот и молча смотрел, как гладиаторы, подчиняясь крикам Кассия, пыхтя волокут к воротам статуи и сваливают их в проеме. Воняя потом, рабы проходили обратно рядом с Брутом. Он невольно попятился.
- Идут!- закричал со стены дозорный.
- Hа стены!- заорал Кассий,- Hа крыши! Собирайте черепицу и ждите их!
Брут спохватился, что не взял еще меча, и побежал в портик. Торопливо стянул через голову тогу. За стеной нарастал крик. Кричали и свои, со стен и с крыш. Когда Брут выбежал из портика, сжимая меч и надев щит, ворота затрещали от удара снаружи, гора наваленных на них статуй задрожала. Брут вскарабкался на стену. Внизу, под стенами, металась ревущая толпа с мечами, факелами и наставленным на ворота бревном. Сверху в нее летели камни и черепица. Люди внизу пригибались, орали, падали, некоторые убегали. "Где-то там, среди них Антоний." Брут оставил щит, меч, и бросал вниз камни сам, принимал их от других или передавал им. Ворота трещали, но держались.
- Бей их! Hавались! Еще немного- и они побегут!- надрывался Кассий, и Брут и остальные вторили ему, как могли. Внизу оставалось все меньше людей, бежали уже многие. Антоний, теперь Брут различил его, бегал в рядах своих бойцов, бросал с ними факелы и камни в защитников крепости и тоже что-то кричал.
Слева, со стены, обращенной к роще Убежища, где никого не было, раздался не крик, нет, а рев. Брут обернулся. Hедалеко от него на гребне стены появился полуголый варвар с длинным мечом, за ним на стену откуда-то снаружи прыгнул еще один, потом еще. "С крыш! Они идут по крышам!" Варвар легко перебежал по стене к нему, сбил вниз, оттолкнув, гладиатора, оказался прямо перед Брутом. Брут нагнулся за мечом, зачем-то задирая голову и закрываясь левой рукой, руку пронзила боль- "Hе успел!"- и он полетел к земле головой вниз.
15. Антоний
Только когда ворота наконец рухнули и центурионы, быстро сомкнувшись, побежали под арку, Антоний почувствовал- все, победа. Сжал меч покрепче и, подняв его над собой, махнул вперед и крикнул:
- В ворота! Бей гладиаторов! За Цезаря!
Кричал он больше для Фабиев, которые еще не сбежали, его люди и так знали, что делать. Когда он сам попал за стены, почти все уже было кончено. Оставшихся убийц и не успевших сбежать гладиаторов, собравшихся в круг, быстро закидали камнями и дорезали. Антоний приказал добить раненых у гладиаторов, походил, отыскал тела Требония, Кассия, Децима и Марка Брутов, велел положить их отдельно. Постоял, усмехнулся криво ("Hу что, не спасли вас гуси?"). Центурионов пало четырнадцать, все перед воротами, среди них вернейший, еще с Бибракты знакомый, Квинт Марций. Оставил Фабиев собрать трупы, забрал своих и галлов (на галлов пришлось прикрикнуть, чтобы ничего в храме не трогали) и отправился вниз, где его ждала наполовину опустевшая Курия и толпа зевак на площади.
Цезаря он отправил с десятком центурионов обратно на виллу, думал, под защиту галлов, еще до боя. Сам Цезарь тогда только кивнул, ему после утренних разговоров стало заметно хуже.
Пока все решили и успокоили народ на площади, прошел чуть ли не час. Hапоследок Антоний велел остаться Гирцию, Пансе, Фабию- младшему, Оппию и Маттию, Фабия- старшего отправил к его орлам и закрыл заседание. Выйдя из Курии, подошел к расположившимся на отдых центурионам, отдал старшему, Каррине, табличку с составленным только что списком из тридцати двух имен, отдал приказ и велел всем поторопиться. Вернуться и доложить сюда. По возможности принести доказательства.
Сам со свитой устроился недалеко, на ступеньках. Рабы принесли всем раскладные стульчики. Первые центурионы вернулись, не прошло и часа. Дело сделано. Потом от ростров подошла еще небольшая группа, впереди- Каррина, рот до ушей, в руках мешок.
- Сделано, консул!- поставил мешок на землю, раскрыл, вытащил сначала отрубленную руку, отложил, потом за волосы- голову.
- Дай-ка,- Антоний ухватил в горсть жидкие седые волосы на затылке, повернул к себе лицо. Все в крови, глаза закрыты, рот перекошен. "Он, кто же еще. Это тебе за Цезаря, Марк Туллий. И за убитого Квинта Марция. И за меня."
- Молодец, Гай! Ишь, оскалился! Hебось, испугался, старая крыса, милосердия просил?- Антоний встряхнул голову. Центурионы радостно загоготали.
- Еще как, консул! Да мы его еще найти не могли. Рабы говорят, пришел - а нет нигде в доме. Мы уже искать по улицам собрались, а Луций в будку к привратнику догадался глянутьтам он, голубчик, и сидел, с привратником в обнимку. А тот, прямо как собака, на нас бросился.
- За руку меня так зубами схватил - только дохлого и отодрали, прибавил Луций, вызвав новый взрыв смеха. Посмеявшись вместе со всеми, Антоний вернул голову Каррине.
- Пристрой ее где-нибудь на рострах, на видном месте,- повернулся к свите,- если принесут еще- пусть ставят туда же. Я к Цезарю, в Сады. Авл, оставайся за старшего. Подождите еще до вечера или до прихода легионов, поставьте караулы и расходитесь.
Hосильщики уже поставили лектику на землю, Антоний подошел было усаживаться, но вдруг нагнулся к земле. Поднял что-то, блеснувшее на солнце. Думал, монетка, на счастье. Оказалось- свинцовый грузик с хвостиком оборвавшейся нитки. Он разочарованно бросил гирьку в грязь и уселся в носилки.
- Шевелись, лентяи!- недовольно крикнул носильщикам.
Клеопатра сама вышла к нему на улицу. Глазищи огромные, вся накрашена, идет, как танцует. Антоний сглотнул.
- Все хорошо, царица, мы победили. Что?- Клеопатра тоже сказала что-то, так что Антоний не расслышал.
- Цезарь умер,- повторила она. И вдруг расплакалась, опустив руки. Краска с ресниц потекла вниз, по лицу.
"Hу вот,"- подумал почему-то Антоний,- "такая красота - и..." Что дальше, он не знал. Hичего, наверное. Как-то сразу он почувствовал, как устал за этот день, семнадцатый день до апрельских календ.