Диковинница (СИ)
Сергей пожал плечами:
– Слышала поговорку про собаку? – он улыбнулся одними глазами, – Так вот, я – добрый хозяин.
– Я и так у тебя в неоплатном долгу.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказала – ты ведь не позволил мне утонуть.
Он хмыкнул:
– Ты отлично плаваешь. Хочешь сказать, что не бросилась бы спасать тонущего на твоих глазах человека?
Беляна нервно рассмеялась:
– Уж лучше бы я… – обронила нечаянно.
– Что ты? – удивился он.
– Спасла тебя, – простодушно ответила девушка.
– Ты так боишься быть кому-то обязанной? – Сергей не спрашивал, а скорее утверждал.
Она промолчала в ответ, и он понимающе кивнул, заявляя:
– Я прощаю тебе долг.
Беляна подняла взгляд. На его губах играла усмешка, а карие глаза задорно искрились. Обстановка, наконец, разрядилась, а мелодия сменилась на рок-интерпретацию русской народной песни.
Ливень продлился больше пятнадцати минут. Белка даже слегка расстроилась, что время пролетело так быстро. Они разговорились о музыке и обнаружили сходство музыкальных предпочтений. Гроза потихоньку стихала, дождь почти прекратился, и она, бросив взгляд на улицу, произнесла:
– Ну, теперь точно не растаю.
– Был рад с тобой познакомиться, Беляна. Даже, несмотря на обстоятельства.
Она вспыхнула, припомнив Наташкину афёру.
– Я тоже, – усмехнулась, – Всего доброго.
Сергей вышел из машины и, обойдя вокруг, открыл перед ней дверцу. Белка, схватив с заднего сиденья сумку, пробормотала прощание и, прежде чем он успел взять её за руку, побежала к подъезду.
***
Солнце зашло. Радмила исчезла с экрана зерцальника, пообещав завтра пригласить Вершилу. Опустились сумерки, и Вера Сергеевна, пожелав Белке спокойной ночи, удалилась к себе в комнату.
Беляна подалась в свою спальню, где оперевшись локтями о подоконник, уставилась в распахнутое настежь окно. Дождь закончился, охладив, наконец, давно жаждущий его город. Тучи разбежались, открывая взгляду прохладное тёмное небо с крупинками звёзд. Тонюсенький молодой месяц висел над горизонтом. Так красиво, что хотелось мечтать.
Но Беляна размышляла о том, что завтра окончательно определится её дальнейшая судьба. Останется она в этой жизни или уйдёт в неведомый сказочный мир, который уже манил её. Душу кольнуло сожаление, и она поймала себя на мыслях о Сергее. Из всего окружения он оказался единственным, о ком она вообще задумалась. Беляна улыбнулась этому открытию. Друзья посчитали их идеальной парой. И он спас ей жизнь. Такая вот неловкая ситуация.
Иногда она представляла себе будущего мужа, рисуя в воображении черты его внешности и характера. Каким будет мужчина, которого она когда-нибудь полюбит и захочет видеть рядом с собой? Разумеется, он будет её обожать. Любовь должна приносить радость, и никак иначе. Иначе бессмысленно и очень обидно. Белка встряхнула головой и непроизвольно пожала плечами, спроваживая подальше безрассудные мечты. Внутренний протест подсказывал, что думать об этом ей не хочется. Пока не хочется.
***
Едва замерцал экран зерцальника, как оттуда уже послышались возмущённые голоса. Знакомому щебетанию Радмилы возражал похожий на пароходный гудок незнакомый мужской баритон:
– Вы чем тут, паршивки, занимаетесь? А если кто узнает? Беды не оберёшься…
Наконец, изображение в зерцальнике стало устойчивым, и Белка испуганно уставилась в него в поисках обладателя гудящего голоса. Вера, настроенная на защиту внучки, инстинктивно подалась вперёд, готовая отразить любое, даже словесное, нападение. Cтоя к ним спиной, Радмила обернулась и приветственно кивнула, а заметив движение Веры Сергеевны, ободряюще улыбнулась.
– Познакомьтесь, милые, – она отступила в сторону, – Это Вершила.
Из-за спины Радмилы выглянул едва достававший ей до плеча лохматый кадр. Бережно отодвинув женщину в сторону, он уставился в экран.
– Здрас-сьте, – робко промямлила Белка.
– Добрый вечер, – уверенно объявила Вера Сергеевна.
Вершила мгновение смотрел словно сквозь них. Затем встряхнул косматой головой и удивлённо протянул:
– Привет-привет… Рада, ты не говорила мне, как вы общаетесь.
Он несколько раз моргнул, обводя взглядом блюдечко зерцальника с той стороны. Рада беззаботно пожала плечами:
– Как будто ты дал мне хоть слово сказать, – она скорчила язвительную гримаску и демонстративно уселась пить чай.
– А как он работает? – продолжая игнорировать Веру и Беляну, спросил Вершила.
– На закате, – коротко ответила Радмила и откусила пирожок.
– Хмм, – глубокомысленно промычал Вершила, – Шикарное изобретение!
Он снова замолчал, пока Радмила не прервала его раздумья:
– Я сказала "на закате", Вершила. У нас мало времени. Займёшься зерцальником, когда девочка будет здесь.
– Девочка – это я, – попыталась сострить Беляна.
– Вижу, – сверкнул неожиданно белоснежной улыбкой связист, – А Вы? – обратился он к Вере.
– Вера Сергеевна, – чинно кивнула бабуля, – Я бабушка Беляны.
– Тоже ведунья? – он вопросительно склонил голову.
– Нет-нет, – улыбнулась Вера, – Я целиком и полностью принадлежу этому миру.
– Бабушка взяла меня к себе, когда умерла мама, – тихо заметила Белка.
– Её мама – Милолика, – объяснила Радмила, и по реакции Вершилы стало понятно, что ему знакомо это имя, – Проход открыла она. Как и почему это произошло – мы не знаем. Девочка была младенцем.
Косматые брови связиста с каждым словом Рады уползали по лбу всё выше.
– И я хочу вернуться назад, – подхватила Беляна, – Если это, конечно, возможно.
– Без нежелательных последствий, – поспешила добавить Вера.
– Ей исполнилось семнадцать, – продолжила Рада, – И она должна учиться. Так хотела Лика, – она тихонько шмыгнула носом.
Наконец, все трое замолчали. Вершила тоже не спешил возобновлять беседу, не задавая лишних вопросов. Он сосредоточенно обдумывал услышанное:
– Зерцальник, как я понимаю, тоже изобретение Милолики? – он скорее утверждал, чем спрашивал.