Мне не стыдно (СИ)

— Здесь — это в лифте, что ли? — Сергей развеселился. — Очередная сцена из оттенков, да?
— Ага, — радостно кивнула невеста и даже потянула руку к кнопке «стоп», но Мишин перехватил её ладошку, поднял к губам, чмокнул и сказал:
— Детка, разве я похож на эксгибициониста?
— Экс… ги… а это кто такой?
Ну вот. Как с ней иногда тяжело.
Лифт остановился, двери открылись, и Сергей вывел Крис наружу, подхватив девушку под локоток. Она горестно вздыхала, косясь на закрывающиеся двери.
— Эксгибиционист — человек, который любит показывать посторонним людям свои половые органы, — просветил Мишин невесту, гремя ключами. — Увы, детка, мне это не по вкусу. Если ты не знаешь, в нашем лифте есть камеры, а внизу сидит охранник, который круглосуточно пялится на то, что происходит в этом самом лифте. Хочешь, чтобы он пялился на твой голый зад?
— Нет, — Крис перепугалась, вытаращила глаза. И чему её только в школе учили? Ничего же не знает. Хотя нет, она в косметике отлично разбирается. На прошлой неделе читала ему очень длинную и содержательную лекцию об отличиях тональной основы от тонального крема. Сергей тогда чуть не уснул.
— Добро пожаловать, дорогой Карлсон! — воскликнул Мишин, шагая в квартиру. Оглянулся на Крис и добавил: — Ну и ты, малыш, заходи.
Она сразу развеселилась, засмеялась. Да, в мультиках Кристина разбиралась. Ребёнок, что ещё сказать.
Да уж, ребёнок… Дети на подобные извращения не способны.
Крис в тот вечер разошлась. После выпитого коньяка начала хихикать, разделась, легла на ковёр и стала принимать разные сексуальные на её взгляд позы. Просила Мишина фотографировать её на телефон, рассматривала эти фотографии, хихикала — и опять давай принимать позы.
В конце концов он не выдержал — и занялся с Крис сексом, рассчитывая, что она, как обычно, потом уснёт. Так и получилось.
А Мишин сел в собственной гостиной, включил телевизор без звука, сделал себе кружку горячего и крепкого чаю, но даже глотнуть не успел — у него зазвонил мобильный телефон.
Вспышка раздражения от того, что кто-то трогает его в одиннадцать часов вечера, быстро угасла — звонила сестра.
— Привет! — её голос был весёлым, хотя и немного сонным. — Быть матерью двоих детей иногда просто ужасно! Я чуть не забыла про твой день рождения, представляешь?
— Представляю. Совсем тебя замучили?
— Угу. Машу ещё в школу сейчас готовлю, так она каждые пять минут тетрадками швыряется… А Витя, глядя на неё, тоже начинает швыряться, но уже игрушками. Вчера чуть глаз мне не подбил машинкой. Но ладно, ерунда, справлюсь. Так вот! С днём рожденья тебя-я-я, с днём рожденья тебя-я-я, — запела Вера. — С днём рожденья, милый братик, с днём рожденья тебя-я-я! Будь здоров, не кашляй.
Они оба засмеялись, вспомнив недавний грипп Мишина.
— А ещё наконец найди себе нормальную дев…
— Вера!
— Молчу-молчу. Но правда, Серёж. Ты же с ней с ума двинешься. Кристина милая, я не спорю, и не злая. И если бы на ней собирался жениться не ты, а кто-нибудь другой, я бы сказала — совет да любовь, плодитесь и размножайтесь. Но тебе я желаю совсем иной жены.
— Да ладно тебе, Веруш. Сама же говоришь — не злая. Молодая и красивая, меня обожает. Да и… фирму вернём. Неужели ты не хочешь?
Она вздохнула.
— Я хочу, чтобы ты счастлив был, дурень. А ты всё один да один, как сыч. Такой красивый, весёлый…
— Чшшш. Там Вадима рядом нет? А то услышит — ревновать будет.
— Дурень. А Вадим в ванной. Ещё минут десять у меня есть, а потом он придёт и будет бухтеть, что хочет спать. И почему я его люблю, этого ненормального жаворонка?
Мишин фыркнул. Да, Вере и Вадиму приходилось тяжело друг с другом в плане вставания с кровати по утрам. Вадим был убеждённым жаворонком и вскакивал даже в выходной не позже восьми, а Вере всегда было сложно подняться с постели раньше десяти утра.
— Слушай, Веруш. Хочу тебя спросить, как единственную адекватную женщину в своём окружении.
— О. Это лестно и интересно. Давай, я слушаю.
— Что делать мужчине, если он очень виноват перед женщиной? Как можно свою вину загладить?
Вера на том конце провода как-то странно крякнула.
— Это перед кем же ты настолько провинился, братишка? Неужели перед Крис?
— Нет.
— Ещё интереснее. Я её знаю?
— Нет.
— О как. Однако. Но что ты хочешь от меня услышать? Я ведь не ведаю, что ты натворил.
— Поверь мне на слово — ничего хорошего.
— Да ладно, на вселенского злодея ты как-то не тянешь. А ей-то самой что от тебя нужно?
Сергей усмехнулся, вспомнив Риткино «ненавижу!»
— И опять же ответ — ничего.
— Тогда зачем тебе что-то заглаживать? Забудь.
— Не могу.
Вера чуть помолчала, подумала.
— Не можешь или не хочешь?
— И то и другое.
Она снова помолчала.
— Прям хоть приезжай и смотри на эту неизвестную, которая тебя так очаровала… Но мне, увы, некогда. Ладно, дам я тебе парочку советов. Записывай.
— Я запомню, — фыркнул Мишин. — Не такой уж я пока и старый.
— Да? Ну, тебе виднее. Во-первых, вспомни классику — «чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».
— Угу. «И тем ее вернее губим средь обольстительных сетей».
— А не надо доводить до крайностей. Сначала — игнор, а потом — противоположное поведение. Ухаживай, комплименты говори, ты же умеешь. Сбей её с толку, обольсти и возьми тёпленькой. Пока не опомнилась.
— Хм. Спасибо, Вер. Я подумаю.
— Думай-думай, — хмыкнула сестра. — На свадьбу только пригласить не забудь. Внутри меня забрезжила надежда на спасение от Кристины. Прекрасной, но отнюдь не мудрой.
— У всех свои недостатки.
— Само собой. Только есть недостатки, с которыми можно смириться, а есть такие, с которыми нельзя. Всё, Серёж, Вадим топает. Сейчас бухтеть начнёт. Я побежала. С днём рождения ещё раз!
— Спасибо, Веруш.
Мишин положил трубку и задумался.
«Чем меньше женщину мы любим», значит.
Что ж… спасибо Пушкину.
* * *
Любите ли вы съемные квартиры так же, как люблю их я?
Точнее, ненавидите ли? Ведь любить этот кошмар невозможно.
Так получилось, что я живу в съемных квартирах с девятнадцати лет. И за всё это время я меняла их пять раз.
Первую квартиру я делила со своим мужем Матвеем Раковым. Продолжалось это недолго, примерно полгода. Потом я переехала и сняла себе комнату в квартире с хозяйкой — старой сварливой бабушкой, которая своих тараканов любила гораздо больше, чем меня. Тараканов в прямом смысле этого слова.
Полтора года я держалась и копила деньги, а затем сняла себе более-менее нормальное жильё недалеко от работы, где и благополучно обитала до самого своего отъезда во Францию.
Во Франции я тоже, по сути, жила в съёмной квартире, хотя она и была от фирмы. И весьма приличная была квартира. По крайней мере там нигде ничего не отваливалось, а если отваливалось, мне сразу вызывали слесаря из французского аналога службы «муж на час» и всё чинили.
Итак, это уже моя пятая квартира. Не могу сказать, что она хуже предыдущих, но, как это всегда бывает со съёмными квартирами, не лишена недостатков.
Акриловый вкладыш в ванне скрипит, как несмазанная телега. Если сильно дёрнуть вилку телевизора, то она выдёргивается из стены вместе с розеткой, поэтому последнюю лучше придерживать. Ламинат в одном месте ходит волнами и опять же скрипит. Микроволновка начинает работать только после того, как хорошенько стукнешь её сверху кулаком. На окнах нет никаких фиксаторов, поэтому окно можно либо закрыть, либо открыть настежь. Сейчас лето и проблема не столь остра, но ближе к осени придётся принимать меры.
Что ещё? Пылесос у хозяев есть, а веника с совком я так и не обнаружила, пришлось покупать свои. Буржуи, как же можно жить без веника?..
Сковородка была только одна, чугунная и заросшая жиром так, как будто в ней кто-то целый месяц жарил блины и ни разу не помыл.