Враги вроде тебя (ЛП)

«Неро».
 Мое преимущество скоротечно. Вижу это по его вытаращенным глазам, по неспешно движущейся в моем направлении мощной руке. Он слишком благороден, чтоб разоружить женщину — даже ту, которая тычет в него пистолетом.
Использую заминку в полной мере. Захватываю его руку, толкаю лицом в стену и сую ему за ухо холодный твердый ствол «люгера». Тогда-то я и замечаю наушник. Вытаскиваю его и давлю своим «Джимми Чу».
— Брось нож, дорогуша, — бормочу я.
Лезвие падает на пол.
Меня захлестывает адреналин. Когда он ворвался в дверь… Твою мать, никогда не видел столь стремительного и идейного человека. Он вполне мог выбить пистолет из моей руки.
Только вот… не стал.
Честно? Я озадачен. Я знаком со всеми разновидностями действующих лиц в таких вот мерзких игрищах. С кучей мужчин и женщин с различными точками зрения, разной внешности и с разнообразными целями, но этот парень не укладывается в стандарты.
Не знаю, кто он.
— Ищешь кого-то? — спрашиваю я. Сердце бешено долбится. Меня спасло лишь его промедление. Он сам-то понимает?
К моему пистолету присоединяются еще три, все направлены мужчине в голову.
Дима сплевывает на ковер. Какая же он свинья.
— ЦРУшные имбецилы, — говорит Дима. Он часто произносит по-английски слово «имбецилы». Он обожает это слово.
Но этот мужчина не имбецил. Он… Вдыхаю его аромат.
Господи боже, что я творю?
Отхожу от Неро, прижимаю пистолет к его шее и располагаюсь позади его крупногабаритного тела.
Мысль о том, что придется его прикончить, невыносима. Или еще хуже: его прикончат эти психованные мудилы. И в этот миг я совершаю нечто очень-очень глупое.
— Он не ЦРУшник, — глумлюсь я на русском. — Он мой бывший. Ублюдок за мной следил.
Трое охранников, особенно Дима, смотрят с подозрением. Но я наглый. Просто не хочется, чтоб мозги этого мужчины были разбрызганы по ковру. Не могу я этого допустить.
Когда есть возможность, я стараюсь предотвратить смерть. Правда. Но я никогда не рисковал своим прикрытием.
— Он ревнивый мудак, — говорю я по-русски. Я надеюсь, что Неро понимает мою игру, но быстро замечаю: по-русски он не сечет. Твою ж мать, он не понимает язык своей конечной цели! Придвигаюсь ближе и довольно громко, чтоб другие могли слышать, мурлычу ему на ухо по-английски: — Я рассказываю о своем ревнивом бывшем из Америки. Когда же ты перестанешь так нелепо себя вести, Коди?
«Коди» звучит по-американски. Слишком по-американски?
Мужчина замирает. Упирается руками в стену и, обернувшись, смотрит на меня. В меня впиваются проникновенные глаза цвета черного кофе, а исходящий от него жар согревает мою кожу. Он пахнет мужчиной — никакой парфюмерии, гелей и лосьонов. Лишь аромат соли и пота.
Он молчит. К счастью, он не глуп.
Симулируя приподнятое настроение, улыбаюсь. На самом же деле я далек от веселья. Меня ужасает риск, на который я иду. И чувствую я не только ужас. Меня переполняют эмоции, которым я не могу дать названия. Такие эмоции стоило оставить в запечатанной коробке и надежно спрятать в студии.
Возможно, моя история и прозвучала подозрительно, но охрана ее под сомнение не ставит. Они привыкли мне подчиняться. Они глазеют друг на друга и смеются. Им всегда было со мной некомфортно. Но они слишком меня боятся, чтоб демонстрировать неудобства. Опасаются моего влияния на босса.
Ладони потеют, из-за чего «люгер» скользит в руке. «Черт».
— Хочешь, мы его пристрелим? — спрашивает по-русски один из них. Они часто говорят со мной на русском.
Качаю головой.
— Я с ним разберусь, — на ломаном русском отвечаю я, тон равнодушный. — Отвезите босса домой. Дима впереди, двое с Ползиным. Никаких ошибок, понятно? Проверьте каждую комнату.
Мы говорим о кондо Ползина в Вест-Сайде. Там относительно безопасно. И ехать не очень далеко.
Они кивают, отступают и убирают оружие. Чувствую, что прижатый мной к стене мужчина улавливает момент их отхода. Дальше будет сложнее. Надеюсь, мой заложник достаточно умен, чтоб понять: хуже момента для нападения не придумаешь.
— Ладно, Коди, — произношу я. — Хочешь пообщаться? Хорошо. Даю тебе пять минут, чтоб убедить меня в промахе, и что ты на самом деле не изменник.
Держа руки поднятыми, Неро потихоньку оборачивается. Он долго глазеет на кучку остолопов, а потом переводит взгляд на меня. Смотрит почти ласково.
Дима проходит к двери. Остальные следуют за ним, словно подружки невесты в мужском обличии.
Неро мягко говорит:
— Я бы никогда не изменил тебе, малыш.
Боже, его голос. Глубокий, раскатистый и теплый. По телу бегут мурашки.
Скрывая свою необъяснимую реакцию, я приветливо улыбаюсь.
— Ты же понимаешь, что, если твои заверения меня не убедят, я прострелю тебе колени?
Дима и его братва хмыкают, а потом закрывают за собой дверь.
Коди — Неро? — улыбается в ответ. Верхнюю губу делит пополам бледный, почти незаметный шрам. Он сантиметр в длину, чуть левее губного желобка.
— Что мне нужно сказать, чтоб убедить тебя, солнышко?
Сейчас мы одни.
Смотрю ему прямо в глаза, потом осторожно перевожу взор на один угол комнаты, затем на другой, показываю, где расположены камеры и микрофоны.
— Не люблю публично трясти своим грязным бельем, — отзываюсь я.
Понимание мерцает в его темных глазах. Он умнее, чем выглядит. Из-за чего он становится еще опаснее.
Но Ползину нужно увидеть нечто убедительное. Не могу я выпустить этого парня отсюда безнаказанным.
Плюс нужно предупредить Неро о том, что им еще не продумано, пока он не ляпнул то, что нас разоблачит.
Посылаю ему угрожающий взгляд — взгляд Ползина — и с долбящимся сердцем понижаю голос до естественного глубокого звучания.
— Оставим оправдания на потом. Давай-ка для начала ты убедишь меня в своем раскаянии? А для этого придется опуститься на колени и взять мой член в рот.
Глава 5
Уилл
Пялюсь на нее будто бы целую вечность, но на самом же деле всего пару секунд.
— Что? — глупо спрашиваю я.
Она — он — смотрит на меня глазами хищной птицы — невероятно грозно — и задирает шикарное белое платье.
Под ним на нем надеты белые шелковые трусики с кружевами, а вот прикрывают они очень мужскую выпуклость.
А я не могу дышать.
«О, боже».
Таращусь на выпуклость. Во рту пересохло. Сердце барабанит. Член как железный кол. Голова кружится.
— Тебе стоит быть очень убедительным, Коди, — говорит он, и я поднимаю взгляд на его прекрасное лицо.
Придерживая платье, он лениво улыбается. «Люгер» все еще в руке. Из-за своего английского акцента он напоминает герцога.
В его глазах мелькает мрачное предупреждение, и я его понимаю. Нас записывают. Если хочу выбраться отсюда живым, мне необходимо отыграть свою роль.
Нужно все сделать хорошо.
Серьезная жертва, да? Стоит подумать о том, что он прячет под этим куском шелка с кружевами, как тут же во рту скапливается слюна.
По какой-то причине этот парень — Кейт Нельсон, охотница за деньгами, она же черт знает кто — решил мне помочь. Это безумный риск. Понятия не имею почему, но я принимаю предложенный мне «спасательный круг». Не сомневаюсь: это мой единственный шанс пережить сегодняшнюю эффектную катастрофу. Я медлю, хотя по идее должен мчаться вперед на всех парах.
Опускаюсь на колени.
— Руки за голову, мой милый, — любезно произносит он. — И позаботься о том, чтоб они там и находились.