Враги вроде тебя (ЛП)

Он удерживает мой взор. Гнев затухает. И он отводит глаза.
— Знаю. Прости.
— Эй. — Незаметно скольжу рукой к лежащей на бедре ладони и пропихиваю под нее мизинец. — Сказать по правде, да, ты нравишься мне в платье. И в костюме, и вот так. Ты понравишься мне любым, каким только захочешь быть. Потому что речь идет о тебе — человеке. А не о тебе — гендере. — Льну ближе, голос сипит: — Хотя если иногда я и прихожу в восторг от тебя в женских трусиках… Боже, а чего ты ожидал?
— Думаю, это немного эротично. С тобой. Ты так реагируешь. — Кажется, он подавляет улыбку. — Видел бы ты свое лицо, Уилл. В тот первый вечер.
Жар охватывает мою шею, я вспоминаю, как он задрал свое платье и явил мне себя.
— Твое выражение лица, — продолжает он, — охереть как бесценно…
— Простите, — раздается голос, — джентльмены, пожалуйста, пристегните ремни. — Вздрогнув, мы оба вскидываем головы. Над нами склонился сотрудник экипажа. Смущенно улыбается. — Мы вот-вот попадем в зону турбулентности.
Отчего наша беседа, как только стала интереснее, подходит к концу. А, может, оно и к лучшему.
Мы пристегиваемся и благополучно переносим тряску. Как только все начинается, раздается объявление, что на несколько минут свет в салоне будет выключен. Кит направляется в уборную. Пока его нет, я размышляю о том, что будет дальше. В Лондоне сейчас полночь. Обычно управление размещает меня в их излюбленной гостинице «Гемпшир» неподалеку от главного офиса, но Кит забронировал небольшой бутик в другой части города. Опять новые имена. Реальное шпионское дерьмо.
В салоне повисает тишина.
В студии мы с Китом детально разработали план. Я вновь встречусь с агентом Вагнер. Я должен сказать, что ко мне приходил мужчина по имени Борис и поведал кое-какие крупицы информации: якобы Ползин выяснил, где находится Рок-файл, и стремится его заполучить. Смысл в том, что вначале мне нужно добраться до файла и перехватить Ползина. Моя мнимая причина для встречи с ней — узнать, куда направляется Ползин.
ЦРУ не в курсе, где файл, но мы надеемся, что он вдохновит выдать мне чуть больше известных им сведений.
Кажется, Борис был одним из охранников Ползина, остался им недоволен и в самом деле передал информацию ЦРУ. Кит утверждает, что за это Ползин его убил, но ЦРУ об этом вряд ли известно. Кит считает, ЦРУшники поверят, что Борис ушел в тень и вполне мог вручить столь лакомый кусочек.
План хороший. Простой. Достоверный. Именно так я и поступил бы, если б получил сведения от этого Бориса. Подобрался бы к Вагнер и клянчил бы у нее информацию. Она не удивится.
Они хотят файл. Черт, да они офигеют от счастья, если я его отыщу. Но не придут в восторг, если я отдам его Киту, но именно так и произойдет.
Кит возвращается, пассажирам раздают покрывала, они под ними сворачиваются, стараются уснуть. Он протягивает мне покрывало и разворачивает свое. Секунду я медлю, а потом следую его примеру — в салоне довольно прохладно.
Мы укрываемся, и я чувствую, что краешек моего покрывала приподнимается, а потом по моему колену крадется мягкая ладонь Кита. Взволнованно напрягшись, я жду, что его рука опустится на мою промежность, приласкает мой член. Я как выжатый лимон и сомневаюсь, что полностью готов поддержать желание Кита, но уверен: сделаю все, что в моих силах.
Этого не происходит.
Ладонь движется… пока не отыскивает мою руку. Затем он переплетает наши пальцы и замирает.
Тяжело дышу, жду жеста, но так и не дожидаюсь. В конце концов, понимаю, что Кит уснул, а его рука по-прежнему в моей руке.
Сердце сжимается, болезненно скручивается из-за практически невыносимого счастья.
Большим пальцем поглаживаю тыльную сторону его ладони и тоже засыпаю.
Глава 19
Уилл
Расположившись за столом, меня разглядывает Вагнер. Только что я толкнул историю о Борисе, а она все это время просидела с каменным лицом.
— Когда Борис тебя навещал?
— Вчера утром.
— И ты даже не сообразил позвонить мне?
— Он не хотел. — Перебарываю беспокойство. Не создан я для вранья. Уж лучше схлестнуться с противником.
Она прищуривается.
— И он сказал, что Ползин куда-то собирается? Когда?
— Скоро. — Пожимаю плечами и придерживаюсь своей легенды. — Больше мне ничего не известно.
— Что, по-твоему, означало сказанное Борисом «скоро»?
Качаю головой.
Вагнер внимательно меня рассматривает. Это нервирует. Она оценивает мои слова? Или приценивается ко мне? Она подозревает? Ей известно, что Борис мертв?
Такое возможно. В конце-то концов, это же ЦРУ — они не недоумки.
Пульс увеличивается. Теперь я работаю и путешествую с Китом. Китом, бодигардом Ползина. Если взглянуть с их точки зрения, то я в прямом смысле работаю с врагом. За это меня могут посадить.
Чутье подсказывает, что Киту можно верить. Но в теории все выглядит в высшей степени неправильно.
Вагнер открывает лэптоп и щелкает мышкой, потом какое-то время долбит по клавишам и играет со мной в молчанку. Ей реально интересно то, над чем она работает? Или ей просто по приколу вынуждать меня потеть? Если она пытается заставить меня попотеть, ей охерительно удается.
Она продолжает пускать пыль в глаза. Хочется выяснить, чем она занята, о чем размышляет. Она играет в какую-то игру? Обычно если мне что-то не по душе, я даю человеку знать.
Но я практически слышу в голове голос Кита: «Сейчас не время вести себя как слон в посудной лавке».
Кит был бы невозмутим и вдумчив. «Нет, он следовал бы стратегии», — решаю я. Равный ей игрок. Он действовал бы ловко. Он считает, мне этого не достает.
Ловкости.
Призываю себя расслабиться, откидываюсь на спинку и скрещиваю ноги, будто все идеально и под контролем, стараюсь подражать Киту и его изворотливости. Он хохотал бы как ненормальный, если б знал, чем я занят, но мне тут же становится лучше.
Из компьютера Вагнер доносится звук отправленного е-мэйла, волоски на шее встают дыбом, но я продолжаю брать пример с Кита.
Она закрывает устройство, взгляд сосредоточен на мне. Подмывает заполнить тишину каким-нибудь вопросом или заверением. Но вместо этого я беззаботно улыбаюсь.
Кит иногда так делает — нацепляет безмятежную улыбку Моны Лизы. Немного холодную. И сидя с улыбкой Кита на лице, ко мне приходит понимание, что под ней скрывается: чертов тяжкий груз, вероятно, тяжелее, чем можно вообразить. Чувствую к нему дикую привязанность. Даже более того. Хочу быть частью всего. Хочу помочь ему пережить то, что он переживает.
Вагнер наконец-то сворачивает игру в гляделки. Поднимается со стула и шагает к картотеке, что стоит позади меня. Проводит по считывателю пластиковой карточкой, которую носит на шнурке на шее. Приглушенно щелкнув, на ящиках отпирается замок. Она открывает второй и вытаскивает тонкий файл в гладкой папке, аккуратно закрывает шкаф и тянет за ящик, убеждается, что он заперт.
Она кладет передо мной файл.
— Пойду куплю кофе. Вернусь через пятнадцать минут, но… — Она протягивает руку. — Перед уходом мне нужен твой мобильник.
Эта идея мне не нравится, да и Киту не приглянулась бы. Хочется послать ее к черту, но это чересчур эмоционально, чересчур реактивно. «Ловкость», — напоминаю себе.
Лезу в карман и вынимаю трубку, но не отдаю. Мужчине вполне естественно не иметь желания отдавать свой телефон, разве нет? С легкостью улыбаюсь.
— Давай так: можешь запереть его в шкафу.
Она долго хранит молчание, потом кивает. Протягиваю устройство. Она вновь проводит карточкой по шкафу и убирает мой телефон. А потом, захлопнув за собой дверь, покидает помещение.