Враги вроде тебя (ЛП)

— Ты не знаешь? Это в Америке.
— Я не знаком с каждым местом в Америке. — Отпускаю маленькую вещицу, и она повисает на щиколотке. Желаю, чтоб вместо какого-то куска металла его кожи касались кончики моих пальцев. — Ты бывал в этом месте?
— Не сработает, ты же знаешь. — Голос нежнее обычного, но и столь же резкий. Не знаю, почему меня так возбуждает британская резкость — спокойная, но пронизывающая.
— Н-да? — Перенимаю ровный, безразличный тон. — Что не сработает?
— Попытка надо мной доминировать.
— Не знаю. Глядя на тебя, сразу можно понять, кто тут господствует.
Его глаза поблескивают.
— Все делается не так, ты же знаешь.
От его слов внутри все сжимается. Несмотря на все, что я с ним сделал — и полную физическую беспомощность — он грозен как никогда.
И даже больше.
Как бы ни было оскорбительно, я хочу — мне необходимо — услышать, почему он считает, будто мой физический контроль над ним ничего не значит. Почему я не могу над ним доминировать, несмотря на все металлические изделия?
Подозреваю, все дело в том, что где-то в глубине души я отдал бы все на свете, чтоб сейчас оказаться на его месте. Ощутить путы на запястьях и лодыжках.
Мысленно переношусь в тот вечер в моем гостиничном номере. Как он мной распоряжался, пока я был в душе. Какие охеренные эмоции я испытал от его слов, что звучали с верным нажимом, с верным количеством пренебрежения и обожания. Каково было стоять перед ним на коленях и повиноваться его прихотям. Даже немного унижаться.
Медленно и ласково он произносит:
— Ты не можешь на полном серьезе считать, что я тебе позволю оставить меня здесь, Уилл.
С трудом сглатываю, зная, что скачущий кадык выдает меня с головой. Кажется, реакцию замаскировать не выходит.
— Я как-то не думаю, что ты помог бы с убийством Ползина.
— Нет, — соглашается он. — Во всяком случае, не сейчас. — Пауза. — Это реально должно произойти именно сейчас, Уилл?
— Это и без того уже заняло кучу времени. — Голос хрипит.
Секунду он меня разглядывает, взгляд знающий и пронзительный.
— У тебя к нему нечто личное, да?
— Можно сказать и так.
— Он убил того, кто был тебе важен? Но не из семьи. Тогда кого?
— Давай ты захлопнешься?
— Любовника? — Он всматривается в меня, потом качает головой. Пробует снова, вбрасывает идеи и наблюдает. — Друга? Близкого человека...?
— Да твою ж мать...
— А-а, твоих солдат, — придя к заключению, восклицает он. — Ну, конечно. Мужчин под твоим командованием, да? Ты был военным командиром, а Ползин поимел твоих парней — может, даже убил...
— Я сказал, захлопнись, — говорю я слишком быстро, слишком громко.
— Так вот оно что. — Теперь в тоне улавливается ликование. — Чертовы военные! Так и знал! Морская пехота? Нет, не в твоем стиле. Возможно, армия...
Тогда-то я и срываюсь с места, нависаю над ним и шиплю в лицо:
— Как тебе спится по ночам? А работается на такого человека?
Он широко улыбается, словно я дал именно то, чего ему хотелось.
— У всех нас своя мотивация, Уильям. У меня — твердая валюта.
Пульс ускоряется. Наши лица в миллиметрах друг от друга, его теплое дыхание, как перышко, щекочет мои губы.
«Поднимись, отойди, убирайся отсюда», — уговариваю себя.
Не могу.
А, может, не хочу.
— Ползин — сраный психопат, — изрыгаю я. — А ты — его цепной пес. Ну, и кто ты после этого, Кит?
Его глаза опасно поблескивают.
— Хорошо оплачиваемый щенок.
Мне нужно исчезнуть с его орбиты, но вместо этого, испытывая отвращение, я подаюсь ближе.
— Ты мне омерзителен.
— Но тебе все равно хочется, чтоб я тебя трахнул.
Резко втягиваю воздух, приливающий жар бесит.
Он пытается приподняться, чтоб до меня дотянуться, использует все привязи, касается губами моих губ в легком поцелуе. Потом он падает, крепления тянут его обратно к скамье.
Пялюсь на него, кровь разгоняется.
А в следующий миг я уже на нем, захватываю его губы своими губами, пропихиваю язык в его жаждущий рот. Раздираю его тунику — застежка с плеча катится по полу.
Удовлетворенно ворчу, когда касаюсь пальцами гладкого обнаженного тела.
Тяжело дыша, разрываю поцелуй. Его глаза безумно сияют.
— Для протокола: я не позволил бы тебе себя трахнуть, — информирую я. — Я никому не позволяю себя трахать.
— Почему?
— Потому что.
— Без разницы, — нетерпеливо говорит он. — Достань мой член. Можешь отсосать мне.
Мы смотрим друг на друга, прожигаем друг друга взглядами, но команда в его голосе тверда как сталь.
В конце концов, делаю то, что он говорит. Где-то глубоко трепещет удовлетворение, когда я вынимаю из жилета одно из лезвий и разрезаю его шелковые брифы, обнажая прекрасный, розоватый член и подтянутые яйца.
Рядом с ним я опускаюсь на колени.
— Соси, — требовательно бросает он, к чему я и приступаю, обхватываю теплыми влажными губами его мускусную плоть, жадно вдыхаю его аромат.
Неустанно его обрабатываю, посасываю и пускаю слюни на его член. Мой собственный член настолько напряжен, что почти больно.
Вскоре его сдавленные вскрики превращаются во всхлипы, а связанные, подвешенные ноги начинают дрожать.
— Боже... охереть как интенсивно. — Он хватает ртом воздух. А потом: — Хватит. Иди сюда, покажи мне свой член.
Отпускаю его и поднимаюсь на ноги. Легкий доступ на кожаных брюках наконец-то пригождается, разрываю их и являю свое нехило разбухшее достоинство.
Кит спрашивает:
— Просто из любопытства: у тебя есть смазка?
Тяжело сглатываю и качаю головой.
— Как уже было сказано, я не позволяю парням себя трахать.
Он закатывает глаза.
— Да, ты говорил. Но мне нравится и так, и так, и я хотел бы, чтоб ты взял меня в такой позе.
Издаю стон.
— Боже, Кит...
Он озорно улыбается.
— Меня обслужит мой собственный жеребец.
От одной лишь мысли член пульсирует, а на кончике выступает влага. Что я творю?
— Неважно, — продолжает он. — Не вижу причин, по которым ты не сможешь доставить мне удовольствие. Мне нравится и фроттаж, и секс. Тащи сюда свой огромный член и покажи, что умеешь. И Уилл?
— Да? — сиплю я.
— Никаких рук и не кончать раньше меня, уяснил?
Сердечный ритм ускоряется, я безмолвно киваю, встаю у него между ног и игнорирую далекий голосок в голове, что приказывает убираться отсюда к чертям собачьим.
Рассматриваю возможные варианты, потом забираюсь на скамью и, нависнув над ним, удерживаю вес на руках. Опускаюсь на него промежностью, наши члены соприкасаются, скользят, наливаются. Мы оба постанываем и напрягаемся.
Начинаю двигаться, ищу подходящий ритм. Понимаю, что нахожу, по довольному бормотанию, что у него вырывается.
Принимаю его всем телом, наслаждаюсь его толстым, теплым и затвердевшим членом по соседству с моим собственным членом. Сейчас я отдал бы ему что угодно.
«Не кончать раньше меня...»
Указание звенит в моем подсознании и творит нечто дикое с моим либидо. «Уяснил?». В какой-то момент я снижаю темп — преднамеренно — и продвигаюсь медленнее, чем должен. Хочу, чтоб он скорректировал меня, распоряжался мной.
— Уилл, — хлестко шипит он. — Не смей играть в игры.
«Не смей...». Этого достаточно. Крыша начинает съезжать.