Темная лошадка

– Да все в порядке, – без особого энтузиазма отозвалась Молли. – Она… нормальная.
– Ну, это высшая оценка!
Мы еще помолчали, глядя вдаль, за поля, на восходящее солнце. Я неумело подыскивала слова.
– Знаешь, Молли, мне ужасно жаль, что в результате все так вышло. Но я не жалею о том дне, когда ты пришла ко мне и попросила о помощи. Мне кажется, познакомившись с тобой, я сама стала лучше… А если мне не понравится эта самая Максина, – самым противным, ворчливым тоном добавила я, – ты тут же отправишься домой со мною вместе.
Молли посмотрела на меня сквозь свои круглые совиные очочки и улыбнулась впервые с тех пор, как мы познакомились.
Тетушка Максина жила в чистеньком многоэтажном доме и оказалась именно такой, как определила Молли: нормальной. Я помогла Молли с вещами и осталась на чашку кофе со свежеиспеченной овсяной лепешкой. Нормально.
Молли вышла меня проводить, и настал нелегкий миг прощания.
– Если что – звони в любое время, – сказала я. – Если ничего, тоже звони.
Молли кивнула со спокойной, мудрой улыбкой. В серьезных голубых глазах за стеклами очков поблескивали слезы. Потом она протянула мне картонный прямоугольничек с крохотной наклеенной маргариткой и написанным печатными буквами именем, новым адресом и телефоном.
– Ты мне еще пришлешь общий счет, – сказала она. – Я наверняка должна тебе кучу денег. Буду выплачивать частями. Придумаем что-нибудь.
– Ты что?.. – прошептала я. – Ничего ты мне не должна!
Я прижала ее к себе и долго не отпускала. Наверное, если б могла, заплакала бы.
Пока я доехала до дома, солнце уже залило западный край неба растопленным червонным золотом. Я поставила машину и побрела к конюшням.
Ирина уже стреножила Фелики, растерла ей ноги ореховой настойкой на спирту и теперь бинтовала их на ночь.
– Как выездка? – спросила я.
– Хорошо, – проронила она, сосредоточенно бинтуя кобыле правую ногу и стараясь, чтобы она абсолютно ничем не отличалась от уже забинтованной левой.
– Прости, от меня в последнее время помощи никакой…
Ирина подняла голову, мягко улыбнулась.
– Да ладно, Елена. Это все неважно. Важно совсем другое.
Меня так и подмывало задать ей вопрос о смысле жизни, но я промолчала.
Ирина опрыскала задние ноги кобылы спиртовой настойкой.
– Полиция уже нашла того бельгийца? – спросила она.
– Нет. Похоже, он просто скрылся на арендованном Лориндой Карлтон автомобиле. Ничего, найдут.
– А я думаю, он сейчас платит за свои преступления, – сказала Ирина. – Я верю в карму. А ты?
– Не знаю. Может быть.
– Я думаю, что да.
Когда я вышла из конюшни, она что-то напевала.
Лэндри устроился в шезлонге у бассейна и сквозь темные очки любовался на закат. Я села у него в ногах и закрыла ему весь обзор.
– О чем думаешь, Лэндри?
– Люди – дерьмо.
– Не все.
– Да, не все. Вот ты, Эстес, мне нравишься. По-моему, ты хороший, порядочный человек.
– Рада, что ты так считаешь. И рада, что я сама так считаю, – призналась я, хотя он, наверное, и не понял, как много это для меня значило.
А может, и понял.
– Трей Хьюз сегодня сдал Джейда, – сообщил он. – Якобы это Джейд кинул идею убрать старуху, чтобы Трей получил наследство. Он не виноват, что тому удалось осуществить задуманное.
– Конечно, не виноват! А сам Джейд что говорит?
Лэндри только покачал головой.
– Ты Молли устроила?
– Да. У нее все будет в порядке. Только я уже скучаю.
Лэндри дотронулся до моей руки.
– И у тебя все будет хорошо.
– Знаю. Да. Будет, будет. Уже хорошо.
– Угу, – подтвердил он, сжав мою руку. – А не узнать ли нам с тобой друг друга получше? В библейском смысле?
Я улыбнулась половиной рта, кивнула, мы встали и, держась за руки, пошли к гостевому домику.
Жизнь может измениться в мгновение ока.