Темная лошадка

– Брось эту чертову «пушку»!
Я вздохнула, медленно присела на корточки, будто для того, чтобы положить пистолет на пол, затем пригнулась и перекатилась на бок.
Пэрис выстрелила дважды; одна из пуль ударила в пол рядом со мной, и в воздух полетели мелкие осколки травертинского мрамора.
Я переложила пистолет в левую руку, вскочила на ноги и бросилась на Пэрис, пока она не успела опомниться и выстрелить в меня третий раз.
– Перестань, Пэрис! Прекрати! Брось!
Она развернулась и метнулась к лестнице в дальнем конце балкона. Я побежала следом, почти догнала… Завернув за угол, Пэрис на бегу выстрелила в меня через плечо и промахнулась.
Я осторожно выглянула из-за угла в пустой лестничный колодец, слабо освещенный лампочкой сигнализации. Может, Пэрис стоит на площадке, прижавшись к стене, и ждет, когда я туда сунусь? Я ясно представила себе, как выхожу на площадку и пуля бьет мне прямо в грудь. На одежде расплывается ярко-красная кровь – единственное цветное пятно на черно-белой картинке.
Вместо этого я дошла до другого конца балкона и посмотрела вниз. Пэрис исчезла. Я спустилась по лестнице во двор, напряженно оглядываясь. Не успела я ступить наземь, как взревел мотор Треева «Порше», ослепительно вспыхнули фары, и машина рванула прямиком на меня.
Я вскинула пистолет, выстрелила в лобовое стекло и отпрыгнула в сторону. Пэрис попыталась развернуть «Порше», колеса бешено завертелись, из-под них полетели камешки и комья земли. Машину занесло вбок и со всей силы швырнуло о бетонную стену дома.
Завыла сигнализация. Пэрис распахнула дверцу, выпала из автомобиля, вскочила и побежала по дорожке, прижимая руку к левому плечу. Споткнулась, упала, поднялась, пробежала еще несколько шагов, затем оступилась и упала опять. Рыдая, она лежала на земле прямо под щитом, гордо возвещавшим о строительстве поместья «Везучий паршивец».
– Нет, нет, нет, нет! – заскулила она, когда я приблизилась. Между ее пальцами сочилась кровь из раны в плече.
– Игра окончена, Пэрис, – глядя на нее сверху вниз, сказала я. – Тебе не повезло.
 
55
Молли сидела на кровати, сжавшись в комочек и подтянув коленки к подбородку. Она дрожала и изо всех сил старалась не заплакать.
Внизу громко ссорились, пронзительные голоса пробивались сквозь пол ее спальни, но слов она разобрать не могла. Брюс кричал. Падали какие-то предметы. Мамин голос был злобным, визгливым, как в кошмарном сне, – таким Молли никогда его не слышала. Высокий, пронзительный, как сирена, он то взмывал до оглушительной мощности, то затихал. Как будто мама сошла с ума.
Брюс ее несколько раз называл сумасшедшей, и теперь Молли со страхом подумала, что он, может быть, прав. Что тугие путы, до сих пор удерживавшие Кристал в пределах нормы, сейчас лопнули, и все, что копилось внутри, выплескивается наружу.
Когда вопли начались снова, Молли вскочила с кровати, заперла дверь и с трудом придвинула к ней прикроватную тумбочку. Затем схватила подаренный Еленой телефон, вернулась в свою норку у изголовья и набрала номер.
Из трубки поползли долгие гудки. Елена не отвечала. По щекам Молли текли слезы.
Шум внизу вдруг резко прекратился, и воцарилась странная, жуткая тишина. Молли опустилась на колени возле отверстия для кондиционера и напрягла слух, ловя хоть какой-нибудь звук. Тишина так давила на барабанные перепонки, что она усомнилась, не оглохла ли.
И вот, будто из другого измерения, просочился тихий, слабый голос:
– Я только хотела жить хорошо… Я только хотела жить хорошо…
 
56
Лэндри приехал буквально по пятам вызванной для Пэрис «Скорой помощи». Моим выстрелом сквозь лобовое стекло ей раздробило плечо. Крови она сколько-то потеряла, но ее жизни в ближайшие дни, месяцы и годы ничто не угрожало – авось все это время ей предстоит провести в тюремной камере.
Лэндри вылез из машины и сразу кинулся ко мне.
– Цела?
Я криво улыбнулась:
– Наверно, тебе уже надоело меня об этом спрашивать. Все в порядке.
– У тебя жизней больше, чем у кошки, – проворчал он.
Я рассказала ему обо всем, что случилось, что говорилось и какое я в этом приняла участие.
– Зачем тебя вообще сюда понесло? – спросил он.
– Не знаю даже. Подумала, что Пэрис может сделать попытку уговорить Трея. Все ведь вертится вокруг него – вокруг его денег, вокруг этого дома…
Я оглянулась на конюшню. На ее мощных стенах плясали отсветы мигалок «Скорой помощи» и патрульных машин. Трея в наручниках повели к одной из них.
– Теперь я знаю, что Трей с Джейдом состряпали план убийства Салли Хьюз, чтобы Трей получил наследство и построил эти хоромы. Я спросила Трея об этом в лоб, и он даже не удосужился отпираться. Потому-то он и остался верен Джейду: у него просто не было выбора. Пэрис хотела Джейда устранить, чтобы заполучить все. А в результате никто из них ничего не получит, – подытожила я. – Все обманы, все заговоры, вся причиненная другим боль – впустую. Все в проигрыше.
– Ага. – Лэндри кивнул вслед выезжающим со двора «Скорой помощи» и патрульному джипу. – После таких дел я начинаю жалеть, что не послушал когда-то своего старика. Он хотел, чтоб я выучился на инженера.
– А сам он кем работал? – спросила я.
– Полицейским, кем же еще? – хмыкнул Лэндри. – Тридцать лет, в Батон-Руж, штат Филадельфия.
– Про Ван Зандта ничего пока не слышно? – спросила я по пути к машине.
– Нет еще. Парень из грузового ангара сказал, что кони Ван Зандта прибыли уже давно, а от самого Ван Зандта весь день ни звука. Думаешь, он заодно с Пэрис в этом участвовал?
– Не знаю. Я все равно уверена, что Джилл убил он. Но Трей говорит, Пэрис в ту ночь на обход вылезла из его постели. А тело Джилл бросили так, чтоб его быстро нашли. И кто бы ни принес его туда, тот знал, что это дело молва тут же припишет Джейду. В полном соответствии с планом Пэрис!
– По-моему, одно другому не противоречит, – сказал Лэндри. – Мы знаем, что в ту ночь Ван Зандт был в «Игроках». И вовсю увивался за девушкой. Допустим, он вышел следом за ней, рассчитывая собрать осколки разбитого Джейдом сердца. Может, она ему отказала, а он не пожелал внять. И это стоило ей жизни.
– И тут на место преступления приходит Пэрис и убеждает Ван Зандта сбросить тело в выгребную яму! – подхватила я. – Участвовал ли он во всем остальном? Не знаю. Чед пытался убедить меня, что Эрин действительно насиловали, что Пэрис выпустила ситуацию из-под контроля. Возможно, здесь-то Ван Зандт и отыгрался.
– Если так и было, я уверен, что Пэрис проговорится. Она под стражей, он на свободе. Ничто так быстро не разрушает партнерства, как перспектива тюремного заключения. Отлично сработано, Эстес.
– Я лишь исполнила свой гражданский долг.
– Тебе бы все-таки значок носить.
Я отвернулась.
– Надо же, как ты меня балуешь. На твоем месте я бы при коллегах об этом вслух не высказывалась.
– Пошли они на фиг! Это ведь правда.
Меня смутило то, что его комплимент так много для меня значил.
– Что нового про Чеда и Эрин? – спросила я.
Лэндри не успел ответить – у меня зазвонил телефон.
– Эстес, – сказала я в трубку.
– Елена? – произнес дрожащий детский голосок, и страх пронзил меня сотнями острых осколков.
– Молли! Молли, в чем дело?
Я уже бежала к машине Лэндри, и он с тревожным лицом спешил за мной.
– Елена, приезжай! Прошу тебя, приезжай!
– Уже еду! Что стряслось?
– Я сама не знаю, но мне страшно. Скорее!