Золотой ключ. Том 3
— Когда ты вернулась из Чассериайо?
— Десять дней назад. Я жила в Палассо, хотя обычно так не делается. Впрочем, во дворце двадцать комнат для гостей. А путешествовать по Мейа-Суэрте сейчас небезопасно. Мы стараемся не выходить на улицу.
Прислушиваясь к шуму, доносившемуся сзади, Элейна пришла к выводу, что их сопровождает не почетный эскорт, а целая армия.
— Мне здесь не нравится, — заявила она.
— Не волнуйся, — успокоила ее Беатрис. — Мы будем в безопасности, как только окажемся в Палассо Веррада.
Глава 75
Сарио и раньше приходилось видеть город на грани бунта. Он не раз наблюдал, как беспокойство перерастало в катастрофу. Ему пришлось потратить не один час, чтобы уговорить извозчика из соседней деревушки отвезти принцессу Аласаис вместе с ее слугами в Мейа-Суэрту.
— В Палассо? Да вы не понимаете, о чем просите. Войска патрулируют улицы, избивают подмастерьев, а по аллеям, где нет солдат, рыщут бандиты. Говорят, эта болезнь, эта чума пришла к нам из Таглиса и Гхийаса.
— А ты там был и видел все своими глазами? — нетерпеливо спросил Сарио.
— Я не такой дурак Мне рассказали… — И далее следовал бесконечный список: брат, дядя, сосед, четвертый кузен жены кузнеца.
Наконец блеск золотых монет сделал свое дело, и Сарио удалось нанять повозку с молодым и потому безрассудным парнем.
На Диа Фуэга, в День Огня, последний день Пенитенссии, было спокойно, однако внутреннее напряжение нарастало по мере того, как на город спускались сумерки. Да, Сарио все это уже видел. Нужно попасть в Палассо и дать Великому герцогу Ренайо совет, как восстановить порядок, иначе придется расстаться с надеждой занять место Верховного иллюстратора и вернуть былое великолепие искусству Грихальва. Что, если толпа взорвется? Если чернь подожжет Палассо?
Он содрогнулся, размышляя о Рафейо. Он не может рисковать портретом Сааведры еще раз!
— Вы заболели? — спросила Аласаис. Ее разбирало скорее любопытство, чем тревога.
На ней был длинный плащ, скрывающий платье. На светлые волосы она накинула черную кружевную шаль.
— Холодно, — ответил он.
Они быстро проехали по пустым улицам, но, когда повозка приблизилась к длинным авенидос, ведущим к Палассо Веррада, навстречу стало попадаться все больше и больше людей. Они несли статуи, изображавшие Зависть, Гнев, Бесплодие, и другие, — но не к храму, как полагалось по традиции. Толпа направлялась к сокало перед Палассо Веррада. Люди вели себя тихо, но напоминали хищника, преследующего свою жертву. С боковых улиц и аллей появлялись все новые участники манифестации.
Сарио достал альбом для зарисовок. Всякий раз когда повозка останавливалась, он прикасался карандашом к языку и быстрыми штрихами изображал экипаж, возчика, себя и принцессу Аласаис, бормоча при этом под нос:
— Дайте дорогу нашей повозке. Расступитесь. Уходите прочь. Они выехали на площадь и увидели ворота Палассо, вздымающиеся над толпой в свете океана факелов. Гротескные скелеты, огромные статуи, символизирующие грехи и горести, плыли над головами людей в жуткой тишине. Бесчисленные светильники озаряли монументальную лестницу главного входа в Палассо — казалось, это сошедшие с небес звезды. Издалека доносились звуки музыки, рокот гитар и грохот тысяч ладоней — начался бал Диа Фуэга. Сарио услышал возмущенные голоса:
— Мы голодаем, а они танцуют.
— А что с Парламентом?
— Они слишком заняты праздниками, чтобы думать о наших проблемах!
— Мы для них не более чем скот, который они разводят, а потом убивают, когда им это понадобится.
— Двигай вперед, — приказал Сарио возчику, — нам нужно пробиться к воротам.
— Но, маэссо, толпа…
— .раздвинется, чтобы пропустить нас.
Так оно и произошло; люди толкали друг друга и удивленно смотрели вслед повозке.
Когда они добрались до ворот, Сарио соскочил на землю и схватился за прутья решетки. Стражники — по меньшей мере двадцать человек — равнодушно взирали на него.
— Я должен поговорить с вашим капитаном. Быстрее, болван! Я иллюстратор из рода Грихальва. — Он зажал в руке свой Золотой Ключ, скрывая его от толпы, которая отступила шагов на пять назад.
К ним стремительно подошел капитан.
— Чего вы хотите? Мы не можем открыть ворота. Сарио наклонился вперед и заговорил так, чтобы его мог слышать только капитан:
— Я спас принцессу Аласаис де Гхийас. Ее отец и мать убиты. С помощью взяток мне удалось вывезти ее из Гхийаса.
— Если это правда — эйха! Но если нет и я открою ворота… У них за спиной люди запели псалом: “Матра всем дарует свое благословение”. Но в голосах слышался гнев, и Сарио почувствовал, что толпа набирает силу, как надвигающаяся буря. “День Огня”. Сарио вспомнил о Рафейо, о спрятанной в повозке картине, написанной кровью, его кровью, — и содрогнулся.
— Помоги ей подойти к воротам, — сказал он одному из гхийасских солдат.
Тот выполнил его приказание и подвел Аласаис к воротам; пока капитан разглядывал принцессу, Сарио вытащил из кармана маленький нож, которым точил карандаши. Тотчас надрезал кожу на пальце и размазал кровь по бумаге, а сверху несколькими короткими штрихами нарисовал капитана.
— Ты впустишь нас немедленно, — прошептал Сарио.
— Быстро! — приказал капитан своим людям. — Откройте ворота!
Одна створка медленно отворилась. Они не мешкая проехали внутрь, повозка покатила к широкой лестнице, и, хотя толпа по другую сторону решетки забурлила, Сарио даже не обернулся. Капитан остался на своем посту — вероятно, он не имел права его покинуть.
— Подождите здесь, — приказал Сарио возчику и слугам из Гхийаса, когда они остановились возле нижних ступеней. — Никому не разрешайте прикасаться к повозке, трогать сундуки или открывать их. Я скоро вернусь. Идемте со мной, ваше высочество.
Взяв Аласаис за руку, он начал подниматься по лестнице. Только теперь Сарио посмел оглянуться и посмотреть на сокало, где над толпой, в зловещей тишине, высились жутковатые статуи, озаряемые колеблющимся светом тысяч факелов. Скоро статуи будут публично сожжены. Король Иво из Гхийаса попытался утихомирить толпу. За что и поплатился жизнью.