Первое приключение
Экираптор ткнулся носом в руку Алого. Ухура затаила дыхание.
Поскольку Афина была по природе своей травоядным животным, превращенным в хищное, она могла воспринять Алого как соперника или опасного хищника. При этом Ухуре подумалось, что оба варианта добром не кончатся. Но Афина не выказала ни испуга, ни агрессии. Достаточно приглядевшись к ним, она теперь, похоже, воспринимала летающих людей спокойно. Может, она думала, что это просто странная разновидность людей.
– Бедняжка, – сказал Алый. При этом сочувственном комментарии Линди изумленно взглянула на Алого.
– Это создание очень интересно, но мне бы хотелось осмотреть ваш корабль. – Завитки на шкуре третьего летуна сменялись золотыми и коричневыми полосами, формируя неяркий узор.
– Гравитация теперь для вас подходит. Вы можете идти по «Энтерпрайзу» безо всякого риска.
Стивен, стоявший в нескольких шагах от них, восхищенно покачал головой.
– Просто не могу поверить, – сказал он.
– Во что? – спросил капитан.
Стивен засмеялся. Видеть открыто смеющегося вулканца было как-то
некомфортно. Хотя Стивен смеялся не так уж весело.
– Теперь они все благодаря Споку говорят в точности как он.
Ухура не могла не улыбнуться, поскольку Стивен был прав.
– У разных людей разные способы говорить? – спросил Алый.
– Да, – сказала Ухура. – Мистер Спок принадлежит к народу, который
делает акцент на рационализме и точности вместо эмоционального подхода…
– К тем, кто разрушают в себе и в других все то, что придает жизни смысл, – сказал Стивен. – Радость, и любовь…
– Вы – Стивен? – спросил Алый.
Стивен поколебался. Ухура знала, о чем он думает: когда Алый назвал по имени ее, она тут же подумала, – что Спок сообщил о ней летуну во время слияния разумов?
– Да, – сказал Стивен.
– Мне в высшей степени интересно встретиться с самыми разными существами здесь и везде, – Алый дотронулся кончиком языка до усиков. – Мне не приходилось раньше встречать других разумных существ.
– Я раньше никогда не видел корабля Федерации, – сказал золотисто-коричневый.
– Пожалуйста, идите за мной, – сказал капитан.
Алый и светлый вскарабкались по трапу вслед за Ухурой и капитаном Кирком, постукивая когтями по ступенькам, но золотисто-полосатый летун и кремовый с зелеными глазами, пока не говорившие на Стандарте, оттолкнулись от палубы и пролетели десять метров, что отделяли их от галереи.
Афина фыркнула и заржала, когда крылатые люди взлетели. Линди знала, что глупо приписывать экираптору человеческие чувства, что ум ее соответствовал уму обычной лошади. И все же Линди послышалось в ее ржании одиночество и растерянность.
– Может, они вернутся, – сказала она. А, может, и нет, – тут же подумала
она. Ведь, кажется, Алый высказал неодобрение по поводу Афины, – сказал, что она не адаптирована к ее окружению. Когда Линди увидела, как крылатые люди взлетели, она невольно представила Афину летающей вместе с ними, на мире-корабле. Теперь она задумалась, – а, может, это возможно? Может, Алый разрешит? Она отпустила гриву Афины и слегка потрепала ее по шее.
Стивен, стоявший у видового порта, смотрел на мир-корабль.
– Просто нечего сказать. Он слишком невероятен, чтобы можно было хоть что-то сказать.
Афина вдруг быстро прорысила через палубы, резко повернула и поскакала в другую сторону. Ее копыта зарывались в рыхлую землю. Ее немного занесло на повороте, когда она, крутанувшись, поскакала галопом в сторону галереи, к которой полетели летучие люди. Она раскрыла крылья. Они захлопали по воздуху. Ее копыта оторвались от земли.
– Афина! – закричала Линди.
Линди понимала, что экираптор все равно не остановится. Афина
подпрыгнула и заскользила низко над палубой. Где-то в глубине ее лошадиного мозга, очевидно, угнездилась мысль, что, чтобы взлететь, надо просто следовать за летающими людьми. Но у нее не было ни достаточной практики, ни пространства перед галереей. В последний момент она попыталась отвернуть, но ударилась плечом об ограждение. Она упала и покатилась по палубе, неистово колотя крыльями воздух.
Линди побежала к ней. Экираптор лежал, неловко разбросав ноги; одно крыло подогнулось под него, другим он по-прежнему бил по воздуху. Он вскинул голову и закричал. От испуга лошадь встретила Линди оскаленными зубами; Линди едва ли обратила на это внимание. Она ухватила Афину за челку одной рукой, а другой накрыла ее ноздри, в надежде заставить ее не двигаться. Если она сломала ногу или крыло и попыталась бы встать при этом на ноги, она бы повредила себе еще больше.
– Тише, Афина, тише, сладкая моя…
Вес Линди, особенно при одной десятой гравитации, вряд ли был бы помехой Афине, но голос ее проник сквозь испуг и успокоил животное, так что оно не пыталось больше дергаться. Линди продолжала шептать ей не имеющие особого смысла слова, которые еще больше ее успокаивали. Не убирая руку с носа экираптора, она осторожно провела другой рукой по его передней ноге, затем по другой. Она не обнаружила каких-либо признаков повреждения или перелома. Под пальцами, под кожей лошади, она ощущала ровные и крепкие кости. Успокоившись за ее передние ноги, Линди начала поглаживать ее свободное крыло, пока его биение не успокоилось и прекратилось. Она попыталась дотянуться до ее задней ноги, но не могла сделать это, не убрав руку с головы. Если ее отпустить, Афина вскочит на ноги и попытается бежать.
До руки Линди дотронулся Стивен. Он положил одну руку на холку Афины, другую на ее нос, поверх руки Линди. Рука его была горячей, как будто у него был жар.
– Все в порядке, – сказал он, обращаясь то ли Линди, то ли Афине. – У
меня она не будет дергаться, Линди.
Линди убрала руку из-под его руки, признательная за помощь. Если
Стивен вообще смог приблизиться к Афине, когда она в таком состоянии, он, вероятно, сможет и убедить ее не двигаться. Он негромко начал произносить какие-то странные слова. Учащенное дыхание экираптора немного успокоилось. Линди потрепала Афину по боку, провела рукой по бедру и коленному суставу, затем ощупала скакательный сустав, сухожилие, область возле щетки и копыта.
– Стивен, теперь отпусти ее, пожалуйста, пусть встает. Стивен?…
Он как-то отсутствующе посмотрел на нее. Затем потряс головой, и
пустое выражение глаз пропало. Он побудил Афину подняться на ноги. Она с трудом, неуклюже встала, – не из-за травмы, – просто потому, что лошади всегда выглядят неуклюжими, поднимаясь на ноги. Линди проверила другую ее заднюю ногу и крыло, но не нашла никаких серьезных повреждений.
– Пусть пройдет – несколько шагов.
Афина, опустив голову, позволила Стивену провести ее вперед. Она
опустила крылья, затем сложила их. Насколько Линди могла судить, она была здорова. Теперь, когда прошли ее испуг и страх, Афина выглядела так, будто приняла участие в длинной, тяжелой скачке и, проиграв, надорвала сердце.
Глаза Линди затуманились. Она боролась с собой, чтобы сохранить самообладание. Но у нее ничего не вышло, и она разрыдалась.
– Эй, Линди. – Стивен дотронулся до ее плеча. – Она в порядке – ничего не сломано.
– Она не в порядке! – Линди провела рукавом по глазам, чтобы стереть слезы. И сердито повернулась к Стивену. Она сердилась не на его, – может, на себя, на весь мир, – просто сердилась. – Я все сделала, что могла. Но ей почти хватило места, она почти смогла взлететь. Это – худшее, что я могла ей сделать!
Он приподнял одну бровь. Только тогда, когда он впадал в
мрачноватую задумчивость, – только в эти моменты он выглядел вулканцем.
– Логика указывает на то, – сказал он, – что, если она не может летать здесь, мы должны отвезти ее туда, где она может летать.
– Мир-корабль…
Серьезное выражение слетело с его лица.
– Хотите рискнуть?
– Конечно! Но Джим…
– Джим? При чем тут Джим? Вопрос в том, хотите ли вы сами
рискнуть, отправившись на невооруженной яхте в место, принадлежащее другой расе, при том, что вокруг еще болтается клингонский разбойник?