Гусарские страсти
— Ну что, офисер, взял меня? Это я тебя замочил! Запомни меня! Махмуд зовут! Здохни, рюсськая собака.
— И ты тоже! — просипел Мишка и выпростал руку из кармана галифе. Разжал ладонь и уронил гранату.
Сильный взрыв потряс будку. Ударной волной выбило стекла и распахнуло дверь, электропроводка заискрила, ветхая будка мгновенно вспыхнула.
Примчавшаяся пожарная команда, потушив пламя, извлекла из пепелища три обезображенных тела.
Фотографа опознали сразу. По документам определили, что второй — это офицер, старший лейтенант Шмер. А третий, по приметам, беглый налетчик Ашурниязов.
Следователь прокуратуры стоял в сторонке с начальником уголовного розыска. Они тихонько переговаривались:
— Жалко, хороший человек погиб. Мы пока ловили этого Ашурниязова, он в области двух оперативников ранил. Я знал, что где-то в городе скрывается… Опасен был. Настоящий хищник.
— Собаке собачья смерть. Что Ашурниязов, что этот Али… Считай, канал наркоторговли закрылся. Доброе дело сделал офицер. А почему и зачем, не наша забота, пусть военные разбираются! Хотя мороки все равно нам прибавится. А как тихо жили в городе! Сейчас комиссиями замучают: проверки, отчеты, доклады. Жалко парня. И чем эти уроды его так допекли?
— Знать, допекли… Ну что? Будем докладывать в горком?
— Обязательно! Необходимо провести встречи партактива с военными. Как бы волнений не было. Русский офицер убил двух туркменов.
— Они его тоже убили. Ну, этого толпе не объяснишь. На рынке обязательно усиленный пост выставим.
— Ты тогда тут разбирайся, майор, а я в гарнизон — к подполковнику Хомутецкому…
И следователь отбыл.
Хомутецкого он явно не порадовал.
— Твою мать! — командир полка Хомутецкий бросил фуражку о землю и обхватил голову ладонями. — Что делать, что делать?! Снимут ведь с должности к чертовой матери! Начальник штаба, стройте по полк тревоге, на вечернюю проверку. До последнего человека: и хромых, и косых, и дистрофиков!
— Полк уже час как стоит на плацу! — напомнил замполит Бердымурадов.
— Что ж, пойдем разбираться в происшедшем. Что к чему и почему!
***— Больно крови много в этой твоей истории, Никита, — цокнул Кирпич. — Чистый триллер! Ужастик-Голливуд!
— Разве ж это много? В батальоне за два года шестьдесят три человека погибло, забыл?
— Так то ж в Афгане!
— Братцы! Помянем всех наших пацанов из нашего славного батальона! — предложил Большеногин.
Помянули.
— Насчет Голливуда ты не совсем прав, Кирпич, — заметил дотошный граф-князь Серж. — По ихним канонам, даже если герой погибает, то предварительно всех говнюков сводит на нет. А у Никиты получается, что этот… Давыденко, который и есть главный злодей, жив остался.
— Вообще-то я не закончил, — заметил педантичный Ромашкин.
— О как?! — крякнул Кирпич.
— О так!