Гусарские страсти
Куда только акцент армянина Арама сразу подевался?!
— Без проблем, хозяин! — усмехнулся Колчаков. — Мыться в душе. Какать и писать в туалете. Кушать за столом. Просветил, спасибо, дорогой!
Лицо повара расплылось в еще более радушной улыбке, он пожелал приятного аппетита и засеменил обратно.
Чекушкин налил коньяк, произнес тост за дружбу между народами и осушил в три глотка полный стакан. Никита и Вадим отхлебнули по половине и принялись за сочный шашлык. Мясо на косточках было замечательно прожарено!
— Эх, как хорошо! — с надрывом произнес Чекушкин. — Век бы тут сидел и смотрел на заснеженные вершины. А какое замечательное небо на Востоке по ночам! Безоблачное, высокое! Мириады звезд по всему своду, мигают, блестят холодным светом. Сказка! Фантастика! Лежишь порой на спине и разглядываешь знакомые и незнакомые созвездия. Романтика! Скажу вам, братцы, в Афганистане небо самое большущее.
Ничего себе, Чекушкин! Да ты поэт! Еще и связно излагаешь порой! А так и не подумаешь ни за что.
— И что с этой романтикой делать? На хлеб вместо масла намазывать? — спустил «поэта» с небес на землю Колчаков.
— Скучный ты мужик, Колчаков! — Хоть и поешь хорошие белогвардейские песни, но не гусар, нет! Зря тебя гусаром величают.
— Что ты получил за риск в Афгане, Вась? — сменил тему Никита. — Сколько платила Родина за героизм?
— Не так чтобы очень много, но на жизнь хватало. Если водку и коньяк не покупать, то вполне даже прилично. Двести шестьдесят семь чеков. И на книжку пятьсот рублей переводили. Приезжаешь в Ташкент, а там кругленький счет в полевом банке. Снимаешь деньги и вперед, гулять по девочкам. Отрыв на полную катушку! На неделю хватало по ресторанам помотаться до полного истощения сил и средств. А в Афгане чеки тратил на шмотки, да магнитофон «Sony» купил. Там сильно не покутишь — в Кабуле бутылка водки стоит двадцать чеков, в Джелалабаде все пятьдесят. Пять бутылок — и нет получки. Так что я, в основном, пил спирт и самогон из винограда, «Шароп» называется. И знаете, вкусно! По крайней мере, щадит хилый организм. Я ведь его лично изготавливал и знал, на чем основан продукт, на каких ингредиентах. Честное слово, мне уже хочется вернуться обратно «за речку». Там была воля, нормальная жизнь, боевая, настоящая служба. И дружба! Не то, что тут. Мозгомойство, долбодубизм!
***— Э! «Шароп» — вкусно? — встрепенулся разведчик Виталик. — Дрянь дрянью!
— Пробовал, знаю! Самая вкусная вещь была в Афгане — армянский коньяк! — солидно подтвердил Котиков.
— Совершенно справедливо! — согласился Кирпич, опрокидывая в бездонную глотку очередной стакан. — Сашка Мандретов не дал бы соврать. Ох, любил он это дело! В смысле, коньяк армянский. Ну, Сашка Мандретов, командир героической первой роты! За его здоровье! За славного сына обрусевшего греческого народа!
— И долгих ему лет! — поддержал Серж.