Зима[лето] том 1 (СИ)

Ей приснился Олег.
Впервые с тех пор, как все случилось.
Они тогда были молоды и полны надежд.
Большаков ей сразу понравился, когда пришел делать репортаж о бальных танцах для их школьной газеты. Гимназия была продвинутая, и учащиеся занимались в разных секциях.
Ольга тогда ходила на «латину», хотя мать была против участия в соревнованиях и выхода на серьезный уровень. Так, просто для общего развития. Все-таки упор в образовании делался на иностранные языки, а не та «танцульки». Девушка не сразу обратила внимание, что их с партнером снимают. Ее в этот миг кружил забавный лопоухий паренек, хороший в танце, но полный «ботаник» и неудачник по жизни. Все мямлил что-то, глядя на нее коровьими глазами…
А вот Большаков не мямлил. Он не заискивал и не просил. Просто как-то просто и естественно вошел в ее жизнь и остался там, словно так было всегда. После интервью они гуляли по городу, и он рассказывал, что мечтает стать журналистом.
Она любила слушать, а он — говорить.
Проводы до дома превратились в окружную дорогу на несколько кварталов, так что они даже успели зайти в дешевое кафе, где Олег потратил на нее все свои деньги. Девушка тогда удивилась, что он не размахивает золотой картой, как другие «мажоры», а зарабатывает сам. Он рассказал, что летом подрабатывал, чтобы накопить на новый объектив для своего профессионального фотоаппарата.
И одет он просто, как любой другой старшеклассник-гимназист. Костюмы у них тогда были, как у взрослых — смешная мода подражаний и униформа, которая уравнивала всех. Разве что рюкзак импортный, а так все как обычно. Большаков-старший не баловал сына и считал, что тот должен проявлять самостоятельность.
Была осень. Ольга озябла, и Олег вдруг скинул пиджак и накинул ей на плечи поверх жакета. Ее окутало чужое тепло и мириады незнакомых ароматов — жевательной резинки, дезодоранта, автомобильной полироли, а главное — его собственный, неповторимый мужской запах.
— Одевайся теплее, — сказал он. — Как бы ты не простыла.
Наверно, в это миг она в него влюбилась.
Во сне она вернулась в то время, когда еще можно было все изменить. Они с Олегом стояли на развилке жизни. Она — зардевшаяся от смущения девчонка, и он — высокий, статный, но совсем не заносчивый парень.
Потом он попросил у нее телефон. Ольга замялась, не зная, что сказать, и тут он выхватил у нее трубку и набрал свой номер. У него в рюкзаке запиликало.
— Будем на связи? — улыбнулся он.
И Ольга проснулась.
Звонил телефон у Зимина. Тот что-то протестующее промычал, не желая просыпаться, и она сунула ему под нос трубку. Он не глядя нажал на кнопку.
— А, Поп. Это ты?
Бу-бу-бу-бу…
— Какого черта я должен тебя учить?
Бу-бу…
— Ладно, извини. Кузину знаешь что сказать. В воскресенье увидимся, и я поговорю с ним. Ну, бывай.
Мирослав отключился и окончательно проснулся. Он задумчиво глядел в потолок, а Ольга размышляла, что случилось. Кузин — это тот неприятный хлыщ, который был соперником ее мужа на благотворительном аукционе. Видимо, у него и Попова возникли какие-то трения.
— Все в порядке? — спросила она.
— В полном.
— Поспим еще или встаем? — лениво, как кошка, потянулась она.
Она была прекрасна в своей наготе и ничуть не стеснялась этого, как другие бабы, которые все время спрашивают, как они выглядят. Ей не надо было спрашивать. Все, что надо, она и так видела в его глазах.
Зимин на миг задержал на ней взгляд и понял, что надо вставать, иначе пробуждение рискует затянуться на час-другой. А этого он себе, к сожалению, сегодня позволить не может. Дела, дела…
— Рота, подъем! — скомандовал он и резко сел. — Закажи, что в прошлый раз.
— Что?
— Дурака английского.
Ольга тихонько фыркнула и захихикала, как девчонка, прикрывая рот кулаком. Но смешинки все равно неудержимо прорывались наружу.
— Сейчас, — отсмеявшись, сказала она.
Женщина села, спустила ноги на пол и плавно, грациозно встала. Зимин опять поразился, как она движется. Не зря он при первой встрече сравнил ее с породистой кобылицей. В ней был класс! В ней была сама жизнь, в отличие от ее нелепой мамаши. Мужчина на миг даже засомневался в их родстве. Летков вполне мог прижить девчонку на стороне. Всякое в жизни бывает.
Ольга пошла в гостиную, заказала по внутреннему телефону завтрак и оккупировала ванну. Сон не испугал ее и не заставил плакать. Это просто привет из прошлого, который скользнул, как солнечный зайчик, и принес ускользающее осеннее тепло и печаль.
Наверное, это потому, что она вышла замуж и поклялась другому в верности. Олег бы ее не осудил. Он всегда заботился о ней. Не потому, что она хорошее вложение или ее можно как-то использовать. Просто потому, что он хотел этого.
«Как Зимин».
Эта мысль была как удар молнии. А ведь это правда! Он обещал быть с ней и держал слово. Этот мужчина защищал ее от бед и пытался понять. За что ей такое счастье? Непонятно. Надо просто принять все как есть.
Сверху лилась вода, скрыв нечаянные слезы.
Начинался новый день.
* * *
Надежда позвонила, когда Мирослав вез Ольгу домой. Она предложила отметить неделю бракосочетания на даче у Калашникова. Конечно, не месяц и даже не годовщина, но раз так принято и хочется — почему бы и нет?
— Что скажешь? — спросила Ольга у мужа, пересказав разговор.
— Добро. Во сколько?
— В шесть сбор у них, потом шашлыки.
— Буду в пять у тебя, — ответил он, не глядя на нее.
Он следил за дорогой и думал. Петр Суконин, который перекупил точки у Кузина, переманивал теперь клиентов их региональных тотализаторов, предлагая более выгодные проценты по ставкам — раз, и возвратный беспроцентный баланс — два. Так люди, даже не имея налички, имели шанс отыграться. Разумеется, потом вернув с выигрыша деньги в фонд.
Антимонопольный комитет натравить не получится. Тут налицо здоровая конкуренция. Зимин подумал и решил обратиться с запросом в комитет по финансовому регулированию. Суконин не имел лицензии на микрокредиты. Надо только доказать, что его займы подпадают под статью и имеют признаки такого рода финансовой деятельности. Но это работа юристов.
Кузя, …ля! Сукин сын. Мирославу опять чудилась его рука.
Может, конкуренты рассчитывали, что Поп сорвется и накуролесит. Хм… Не в этом ли цель провокации — лишить его заместителя? Прибыли особой нет, больше рисков. Смысл всех этих действий — разозлить Попова. К счастью, зам не стал пороть горячку и позвонил ему.
— Чем займешься днем? — спросил он жену, поймав ее взгляд в зеркале над лобовым стеклом.
— Буду отдыхать, — улыбнулась Ольга. — Перед вечерним отдыхом.
— Логично, — хмыкнул он.
Приехали. Он помог донести ее банную сумку, поцеловал на прощание и с чувством выполненного долга уехал разбираться с делом Суконина.
* * *
В общем-то, Ольга была недалека от истины. Если они загостятся — а они непременно задержатся там допоздна — то не выспятся. Будут жарить мясо и отдыхать, пока погода еще позволяет.
Интересно, кто еще будет помимо уже знакомого Калашникова? Ольга перезвонила и уточнила у подруги. Ожидалась небольшая компания. Все свои, все с женами или подругами. Был и одиночка, которого Надя, как самая настоящая сваха, хотела познакомить с коллегой из женской консультации.
— Ну ты даешь, Надь!
— Вот еще кого-нибудь выдам замуж, может, карму себе поправлю, — то ли в шутку, то ли всерьез сказала подруга.
— А что не так?
— Да надоело, — вздохнула она. — Надо же когда-нибудь остановиться и к берегу прибиться. А я все перебираю. Вернее, это они от меня бегут.
— Ну, что ты! — воскликнула Ольга. — Как так?
— А вот так…
Ольга почему-то была уверена, что это Надежда в один прекрасный день выставляла своих благоверных за порог с вещами. Об измене и речи не шло. Надоел, проштрафился — «пока, до свидания». Выходит, она ошибалась. Или это Дробышева ошибалась в выборе, или мужики были поначалу очарованы, а потом понимали, что слишком разные.