Игрушка для босса. Трилогия (СИ)
Смотреть не хочется, но надо, чтобы лишних иллюзий не питать и работу новую искать без промедления. Поникшая, плетусь в коридор, как на эшафот, Анфиска за мной глазами следит.
— Насть, что случилось? — Но я молчу, готовлюсь к приговору.
Достаю мобильник, несмело нажимаю на сообщение от неизвестного отправителя:
«Еремина, еще раз подобное выкинешь — закопаю. В понедельник увидимся».
Улыбка мягко разъезжается на губах, расслабляюсь. Купился на бессовестную ложь, повезло!
Все-таки и на моей улице иногда бывает самосвал с пряниками!
ГЛАВА 11. Что хочу, то и делаю!
Подскакиваю к Анфиске, чмокаю ее в пушистую макушку, начинаю счастливо вытанцовывать рядом странные движения. Та озадаченно на меня глазами хлопает, видимо, размышляет, совсем я рехнулась или еще спасти можно.
А мне все равно. Главное — этот нервный меня не уволил пока! Может, все-таки договорюсь с ним о возвращении в отдел на прежнюю должность. В понедельник буду паинькой — пламенно себе обещаю. Даже молочным оолонгом босса угощу, для понижения желчи в организме. А потом жалобно и слезно, с мордашкой обездоленного щенка, о переводе попрошу. Вдруг смилостивится зеленоглазый, — радостно строю воздушные замки.
— Все, Анфиска, хватит хандрить. Раз ты сегодня такая нарядная, идем в бар, не пропадать же добру! — Подхватываю подругу под локоток, за собой в вальсе увлекаю, весело напеваю: «Где наша не пропадала». — Выбирай мне облачение, гулять так гулять! — распахиваю перед ней дверцу своего шкафа. Сегодня согласна на эксперименты вычурные: хоть лосины драные и лифчик кожаный. Настроение подобно фейерверку!
Загораются глаза лазурные у блондиночки нездоровым азартом. Пальчики шевелятся активно. До писка мышиного любит Анфиска подруг, как кукол, выряжать. Не часто ей выпадает такая возможность, потому что вкус у девчонки своеобразный. Но сегодня я в полном ее распоряжении, чтобы прогнать тоску с красивого пухлого личика, поделиться светлой энергией.
Довольно скалясь, погружается в мой стеллаж двустворчатый. Вешалками шуршит загадочно. На меня взгляды бросает задумчивые. А я снова в телефоне смс перечитываю, бальзамом живительным душу сдабриваю.
— Насть, хватит с мобильником играть, выкладывай, что там, в сундуке Пандоры? — кидает на диван джинсовые короткие шорты и откровенную маечку-боксерку. Оценивая комплект, медленно потирает подбородок.
Смотрю на подобранные вещи и тихо ужасаюсь. Не уж-то в этом на улицу вечером идти? Да я же из подъезда выпорхнуть не успею — обесчестят. Недовольно качает головой модельер-любитель, снова в недра шкафа ныряет. А у меня на выдохе плечи расслабляются: возможно, сберегу сегодня честь девичью.
— Перестань себе под нос бурчать, молишься что ли? — кровожадно щелкает зубами блондинка, усмехается. — Я еще в здравом уме, чтобы не отправить тебя в злачное место в трусиках и маечке. Что случилось? Светишься, как иллюминация. — И вот они, штанишки со вставками кожаными, черные, с заниженной талией. И кофточка цвета топленого молока с глубоким откровенным вырезом и рассыпанными по ткани стразами. — То, что надо! — довольно констатирует голубоглазая. Подходит ко мне, прикладывает, как к манекену.
— Не уволили меня, — скалюсь белозубо. — Пронесло! — И на выдохе выкладываю подруге все, что на работе произошло за эту неделю. Что у меня теперь неадекватный начальник, пристает нагло. И как я в пятницу от него сбежала и с маньяком по пути подралась. А то, что меня в офисе лесбиянкой считают, об этом она давно знает. С ее подачи эта легенда придумана была.
У Анфиски глаза округляются, ругать начинает за то, что ночью темной по улицам шастаю. Но потом, наоборот, смеяться берется, хвалит, что не растерялась, отмутузила эксгибициониста. Может, даже кого-то от беды спасла, — еще с полчаса мусолим эту историю, развлекаемся.
Тут внезапно дверной замок скрипит в коридоре, щелкает. Удивленно оборачиваемся, Анфиска даже привстает с дивана, чтобы рассмотреть, кто пожаловал. А это наша Марго с шоппинга заморского вернулась. С порога улыбается, машет активно рукой, подзывает. Просит помочь втащить в квартиру две огромные сумки челночные, синие в клетку.
Летим к ней, заносим баулы, а она обниматься лезет. И вроде не виделись всего ничего, но соскучилась, видно, наша красавица. Скидывает босоножки, шлепает в ванную руки мыть. Одежду уличную в комнате сбрасывает и на кухню в одном неглиже — голодная с дороги.
Рассаживаемся за столом. Маргаритка себе полную тарелку моей картошки с мясом наваливает, в чашку чаю наливает. Мы с Анфиской не отстаем от длинноногой, тоже ужинать готовимся. Не зря я сегодня кашеварила, вот уже половины кастрюли нет.
Маргаритка восторженно щебечет, рассказывая о приключениях заграничных. О том, что турки проходу не давали, наглые очень, нахальные. Верю ей безоговорочно: дамочка она у нас смазливая и в Москве спросом немалым пользуется. Но они с девчонками выход придумали удачный.
Каждый день одна из них подушку под платье пихала, беременной прикидывалась. Во-первых, интерес к компании женщин с пузатой в придачу был значительно ниже. А во-вторых, всегда можно было выбить приличную скидку, притворившись, что схватки начались и вот-вот родишь прямо на магазинном прилавке. В общем, разводили парней восточных и сами чувствовали себя в безопасности.
Нам с Анфиской очень не терпелось посмотреть, что Марго привезла из страны южной. Поэтому, весело чирикая, наша боевая кучка переместилась в зал, чтобы распаковать и примерить новенькие тряпочки.
Маргаритка у нас девочка не жадная, поэтому мы устроили модное шоу с выходом под цыганочку. Только Анфиске далеко не все подошло, большинство вещей на ее округлые формы не налезало. Поэтому она взялась наряжать нас, словно пластиковых Барби, не наигралась, видимо, в детстве в куклы.
В очередной раз, когда я, скалясь во все 32 зуба и пританцовывая, выпорхнула на сцену в драных в хлам джинсах и топе, не прикрывающем плоское пузико, в дверь негромко заскреблись. К нашему великому удивлению, на пороге возникла вымокшая, улыбающаяся Лолка с почтовым уведомлением в руке. Приподняв вверх бумажку и размахивая ей, словно знаменем, громко огласила: «Кому из Китая посылка пришла, вставай на табуретку и читай басню, а то не отдам!»
Оказалось, что наша мягкая и тихая Лолитка ухитрилась поцапаться с будущей невесткой, потому что та без ее согласия заказала платье для подружки невесты розового цвета в мелкий горошек. Видимо, чтобы на ее фоне быть неотразимой.
— Девочки, если б вы лицезрели это ужас, — жаловалась та, переодеваясь в домашние шорты и майку, — сдохли бы со смеху. Из искусственного шелка, талии нет, мешком висит, еще стойка под горло. Я в нем как бесформенная пиг на скотном дворе — только хрюкать научиться осталось, — затянула шевелюру в тугой пучок на затылке, чтобы не мешала. — А мама, представляете, ее сторону приняла. Сказала, что ей выбирать, как подружек наряжать. Безвкусицу жуткую назвала весенним тюльпаном. А ее лилией дикой, — сморщила некрупный носик. — Одуванчик она общипанный, а не лилия. Волосы так пережгла перед свадьбой, что, кажется, дунешь — последние по миру разбредутся, — заметив новые вещички, поскользила навстречу своему открытию. С блестящими глазами стала прикладывать обновки к телу, забыла сразу о кровной обиде. — Вот и свалила я от них пораньше и подальше, пусть сами разбираются. Но я в этот кошмар не полезу.
Ну вот, вся наша бойкая компания в сборе, можно и в бар отправиться, косточки на танцполе поразмять в субботний вечер.
От предложения сходить в «Париж» никто не отказался. Наоборот, Лолка заявила, что не зря из дома свалила, здесь интересней. Марго решила, что это отличный шанс выгулять то безумно красивое серебристое платье, из-за которого она в Стамбуле с немкой чуть не подралась — последнее у продавца осталось. Ну а мы с Анфиской с обеда предвкушали этот выход в свет.