Заводная кукла (фрагмент)

Когда утро своим мутно-белесоватым светом стало уже сочиться из окна, освещая пол моейспальни, покрытый разрисованной деревянной плитой, обои и письменный стол с печатной машинкой, я лежал, чувствуя кожей все совершенство, всю невероятную бархатистость ее тела, жадно впитывая ее, словнопытаясь запомнить на годы... 
Проснувшись, Лена у меня спросила, почему я не звонил ей эти дни на работу. Не звонить ей входило в мой определенный расчет, и, как мне ни хотелось позвонить ей, я шел по пути, подсказанному мне опытом чувств и интуицией. Мое оправдание на уровне осознания расшифровывалось как попытка проверитьее чувства ко мне, но, признаюсь, мной руководил в большей степени эгоистический расчет любовника: я знал, что любопытство и женская гордость наверняка снова приведут Лену ко мне в постель. И я не ошибся. 
Сегодня снова Лена сказала, что переберется ко мне жить. Это заявление, сделанное при Мише, вне зависимости от его серьезности, все равно отражает степень ее потрясения отношениями со мной и смешение ее чувств. 
Весь день сегодня Лена провела у меня. Она была со мной и с Мишей у нас на репетиции. Дорепетиции мы сварили обед и, когда у нас собрались все члены нашей группы -- Миша Терещенков, Махтюк ( о котором я упоминал в своем дневнике всвязи с тем, что произошло на Новый Год ), Моня, принесшие водку, -- мы выпили и пошли на репетицию. Лена в своем пальто не по сезону, со своим легким клетчатым шарфом и с непокрытой головой вызывала любопытные взгляды прохожих. По сравнению с сотрудничеством с Юрой Мищенко теперешняя моя группа означала для меня два, если не три шага вперед. Конечно, как гитарист Юрагораздо выше, звучание ( саунд ) было у нас с ним гораздо профессиональней, но зато теперь я смогу навернякапроверить свои идеи и принципы стиля, аранжировки и формы. Мое поведение на репетиции отражало присутствие Лены, хотя я и не собирался делать акцент на своих композициях, на своей игре, на важностисвоей персоны: было итак понятно, что это именно я "делаю" группу, но я не придавал этому значения. Гораздоважнее было для меня, чтобы Лене понравилась моя музыка, и я старался, чтобы ее внимание переключитлосьна музыку, а не на меня, старался не выпячиваться. 
Я выяснил, что отец Лены работает милиционером во вневедомственной охране. Именно там работает и отец Мищенко Юры, они оба отставники. По слухам, они как-будто и служили вместе, то ли в Венгрии, то ли в Германии. Лена владеет английским и немецким ( польский, итальянский лишь понимает), немецким хуже. По словам Мони Куржалова, семья Лены выезжала за границу, но потом попросилась назад, в Советский Союз. Они, по его словам, "возвращенцы". Со слов Миши -- а это все говорилось самым серьезным тоном -- Лена жила вместе с родителями в Израиле, Швеции и ФРГ. После возвращения из-за границы Арановы получили прекрасную государственную квартиру на Фортштадте ( на Фортштадте! ). " Дорогой мой Миша, -- хотелось мне сказать, -если Лена и жила за границей, то не дальше расположения частей советской армиигде-нибудь в Венгрии или Восточной Германии, с редкими -- и под контролем -- выходами в город". Но я ничего несказал, а только понял, что теперь я уже точно "вляпался", раз сумел вызвать в такой женщине, как Аранова, ответное чувство: если она пытается чем-то воздействовать и удивить меня, то в ее чувствах должен бытьи вправду нешуточный переворот! 
(конец отрывка)