Семнадцать мгновений Вейдера

Доказательства? – голос Вейдера был тихим от едва сдерживаемой ярости. Как же ему хотелось убить этого человека, растравлявшего его душевные раны с ловкостью опытного садиста!
Хм… доказательства, ты, наверное, уже похоронил. Хотя, может, от Леи осталась пара кусочков для генетического анализа, хи-хи. А что до остального… зачем мне лгать? С твоими 
возможностями легко установить правду… занимайся, а я, пожалуй, пойду. Дела Альянса, знаешь ли…
Дверь за Органой захлопнулась, и Вейдер остался один. Черные стены, металлическая мебель… вроде, все, как обычно. Вот только мир перевернулся с ног на голову... Бэйл хотел лишь одного: причинить ему боль, а Скайуокер был благодарен. Да, воспоминания о прошлом приносили много горя, но теперь, спустя много лет, Сила возвратила ему дочь. Альдераанская принцесса – дочь бывшего татуинского раба! Родная душа, которой можно гордиться – талантливая, энергичная, целеустремленная, с небывалой волей к жизни и острым чувством несправедливости. Еще бы! Его девочка просто не могла быть иной. Великая вещь –наследственность…
«Ты совершил ошибку, Бэйл, и, надеюсь, что она окажется для тебя роковой. Я ждал, когда ты оступишься, я презираю тебя и все, что ты собой олицетворяешь, но… сейчас я тебе почти благодарен. Ты вернул мне надежду, - а я лишь сейчас понял, чего именно мне недоставало».  
Глава V. Предательская простота. 
Ищите простоту – и не доверяйте ей. 
Правило Уайтхеда .
Лямбда-шаттл мягко скользил в распахнутый зев ангара. 
Звезда Смерти, как всегда, встретила его холодно и неприветливо – впрочем, а на что он надеялся, возвращаясь сюда после разговора с Органой? Разве только на то, что с его дочерью в каземате все в порядке. Вейдер тяжело вздохнул: ему вспомнился давний философский спор о том, насколько будущее зависит от воли человека. Тогда он яро доказывал, что все можно изменить: нужно лишь желание, упорство и много-много терпения. Годы прибавили осмотрительности, но юношеский максимализм так и не ушел безвозвратно… 
Темный Лорд всегда был сторонником мнения, что создание гигантских боевых станций в первую очередь, нерентабельно. И, во-вторых, поскольку любое оружие может попасть в руки врага, небезопасно для них самих. Это было единственное глобальное разногласие с Императором, которое Вейдер мог себе позволить высказать открыто. Тем самым он добился одновременно противоположных результатов. Естественно, в первые годы Империи Палпатин прислушивался к аппрентису, считая его благодарным за спасение жизни, а по молодости – и единственным искренним человеком из своего окружения. Благодаря этому младший ситх был способен убедить Императора подождать с финансированием проекта, но... ненадолго. И Темному Лорду волей неволей пришлось взять шефство над проектом станции. Пока лучшие умы Империи занимались анализом разработок с точки зрения оправданности применения станции в боевых действиях и ее тактической целенаправленности, кошмар находился под его контролем. 
Вейдер прекрасно понимал, что играет на грани фола, и терпение Палпатина, наконец, иссякло. В тот самый момент, когда на небосклоне Империи засверкала звезда удачи Уиллхуфа Таркина, Вейдера вывели из игры. Строительство станции, которой было суждено начать новую эру в техническом превосходстве Империи, возглавил сам автор пресловутой «доктрины устрашения» . Джеонозианских разработчиков заставили передать все документы и архивы в руки имперских конструкторов, и, когда прототип Звезды Смерти был наполовину готов, уничтожили. Это должно было обеспечить максимальную безопасность супероружия. Никто не имел права знать о станции все.
Создаваемый монстр жадно пожирал чудовищные капиталовложения, повышение налогов во внешних регионах порождало все больше недовольства Новым Порядком, а репрессии протестующих – мятежи один за другим. По совету Пестажа Император решил поправить экономическое положение государства аннексией не входивших в состав государства нейтральных систем. В первое время экспансия оправдывала себя, но назначенные моффы довольно скоро вышли из-под контроля, потихоньку принявшись делить и перекраивать внешние регионы на свой лад. Как-то незаметно раздел имущества и сфер влияния перекочевал уже на средние территории, и беспокоил центр.
Империя пошатнулась. Впереди ее ждали невероятная по масштабам гражданская война, а в результате закономерный раскол на десятки кусочков с коктейлем из анархии и тирании. Император был по-прежнему силен. Но он не был вечен – и это неожиданно осознали слишком многие. Трудно было предсказать, кто придет к власти после него. Следующий Император. Какой-нибудь спятивший мофф. Или, учитывая любовь Истории к сногсшибательным переменам и переворотам, кто-то из старореспубликанского поколения демократов. 
Кто угодно.
Палпатин сделал вид, что занял выжидательную позицию, а сам активировал новые чистки в Сенате и правительственных структурах на предмет поиска внутренних врагов. Таркин, почти ежеминутно клявшийся в верности Императору, явно вынашивал планы по поводу собственного занятия трона. Опальному Лорду отвели роль наблюдателя – с которой он никогда не смог бы смириться. Это двадцать лет назад Энекин Скайуокер был настолько наивен, что мечтал о реформах. Нет, теперь надо было срочно менять стратегию. И его стратегией стала новая война.
Таркин построил Звезду Смерти. 
Темный Лорд Империи создал свою тайную армию. 
Вопреки здравому смыслу, эти две силы уравновешивали друг друга. Так опытные воины в единоборстве не вступают в схватку сразу, а выжидают, позвякивая оружием и медленно изводя противника собственным терпением.
Небольшая флотилия, вылетевшая бомбить какую-то не пожелавшую поделиться спайсом и другими ресурсами систему, неожиданно напоролась на заслон из неизвестных вражеских истребителей. За несколько лет армия эта, руководимая неугодными его Величеству военачальниками и состоящая из ополченцев внешних регионов, набрала кое-какую силу. Многие забытые дальние миры, где имперская экспансия чаще всего была источником беспредела, теперь жили под защитой некой вооруженной организации, являющейся для них гарантом куда более реального Мира и Порядка.