Повесть об океане и королевском кухаре

Легко, по-молодому взбежал он по мосткам на борт каравеллы.
Город еще спал. Но уже начинало светлеть на востоке, и предутренний береговой ветер расправил паруса с огромными черными крестами.
Дун Абрахам стоял на мостике кормовой крепости, смотрел, как слева плывут редкие огоньки спящего города. Скрип снастей, плеск воды у крутых бортов каравеллы… Его слегка знобило от бессонной ночи, от предрассветной прохлады, от страшного напряжения минувшего дня. Последнего дня обыкновенной жизни…
«Хорошо бы сейчас кубок вина», – подумал дун Абрахам. Но он не мог заставить себя спуститься в каюту – пока был виден берег родной земли.
Риу-Селесто плавно поворачивала к западу, и за громадой обрывистого мыса открылся океан. В слабом свете начинающегося утра были видны длинные волны.
– Руль на ветер, левые брасы подтянуть! – гаркнул Дуарте, стоявший рядом. Опасаясь песчаной косы, намытой отливами, кормчий решил прижать каравеллу ближе к приглубому берегу, к мысу.
– Что, дун Абрахам, – сказал он, – не пальнуть ли перед дальней дорогой?
Дун Абрахам кивнул.
– Носовую бомбарду зарядить холостыми! – крикнул Дуарте, перекрывая рев прибоя у прибрежных скал. – Эй, вы, поживее! Фитиль!
Грохнула бомбарда. Белое облачко окутало нос каравеллы.
Если б не было на свете тех, кого неудержимо привлекает Неизвестность, тех, кто видит не Сегодня, а загадочное Завтра,  – мир остался бы в пределах ойкумены древних греков. И, хотя на склоне жизни, он подумал, я добился… суета, интриги, зависть и бессмысленное дело – все уплыло, там осталось, позади. Вот только в сердце боль прощанья, скорбь разлуки… За кормой белеет пена, паруса наполнил ветер, и несется каравелла, накрененная под ветер, то ныряя меж волнами, то на гребни поднимаясь, торопясь навстречу новым странам, людям и растеньям, в мир огромный, незнакомый, по путям далеких странствий, на просторы океана…