Я - Степан Разин

"Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий, 
Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!..." 
(В.Высоцкий "Чуть помедленнее, кони".) 
Топор стремительно падал вниз - кто-то поторопился и подал ему знак, нарушая порядок казни: голову рубят в последнюю очередь... 
ЭПИЛОГ 
Он был каким-то излишне нервным и суетливым, поэтому сразу же мне не понравился, едва появился в моём офисе. 
- Я к вам, - кинулся он ко мне. 
Недовольно скривив лицо, я остановился перед дверью своего кабинета. 
- Вы что-то хотели? - сухо поинтересовался я. 
- Я к вам, - повторил он, нервно поглаживая чёрную кожаную папку. 
"Ещё один графоман-любитель! Сейчас будет меня потчевать своим шедевром, - с неприязнью подумал я и глубоко вздохнул. - Ничего уже нельзя поправить, раз уж он здесь..." 
Я открыл дверь кабинета: 
- Проходите. 
Он не вошёл, а осторожно проскользнул, прикрыв за собой дверь и сразу же, увязавшись за мной, бросился к моей гордости - большому письменному столу из красного дерева, привезённому из Германии. На ходу раскрыл папку. 
- В чём дело? - я сел в кресло и придвинул к себе пепельницу в виде Колизея. 
Он извлёк из папки старенькую общую тетрадь, не решаясь сесть. Пусть постоит. 
- Мы не принимаем рукописей, - сразу же предупредил я. 
- Это, - он сразу же замялся. - Год назад у вас работал журналист Ларин. Степан Ларин. 
Я впервые внимательно посмотрел на него. Неприятно было вспоминать прошлогоднюю историю - она отвратительно пахнет даже теперь и этот придурок мне опять всё напомнил. Мне тогда здорово досталось от Брынчалова... Вновь, теперь уже от господина Президента и моего личного друга и покровителя - в этом году выйдет мой трёхтомник... 
- Чего вы хотите? - этот тип был не только неприятен, но уже и опасен. 
- Вот, - он придвинул ко мне тетрадь. 
- Что это? - саркастически усмехнулся я, выуживая из кармана пачку "Мальборо". 
Не думает же он, что я предложу ему курить. 
- Это его рукопись. 
- Ларина? Стёпы? - я насторожился - неужели это те его проклятые документы, в которых компромат на Брынчалова. 
- Да. 
- Как она к вам попала? 
"Голубчик, отсюда ты отправишься аккурат в ФСБ", - промелькнуло у меня в голове. 
- Неважно, - он отмахнулся от меня рукой и быстро зашагал к дверям. 
- Эй, постойте! Постойте, а что с ним? 
"Почему я не нажал кнопку?" 
- С кем? 
"Господи, до чего он неприятен - похож на спившегося, деградирующего интеллигента! Ненавижу таких!" 
- С Лариным? - я с любопытством придвинул к себе тетрадь. 
Нет - это не компромат. Я расслабился. Что он тут написал? Рукопись? 
Тип мялся в дверях, как-то жалко улыбаясь. 
- Так что с ним? Я слышал, что он поправляет своё здоровье в частной клинике? 
Тип уже стоял по ту сторону двери, но задержался и, прежде чем её закрыть, сказал: 
- Он умер, - и, после секундной паузы, добавил: - Ещё год назад. 
Дверь захлопнулась. Я успел отдёрнуть руки от этой проклятой тетради показалось, что она превращается в опасную, чёрную змею. 
- Умер? - тупо спросил я сам у себя. 
Мои руки затряслись, а подсознание, поспешив на помощь, твердило откуда-то из-под мозжечка: "Успокойся, тебе нельзя волноваться! В сейфе стоит бутылка коньяка... Успокойся, он умер! Нужно срочно выпить..." 
КОНЕЦ