Да или нет?

Джек подумал о Джилл, и у него сжалось сердце. Джилл воплощает в себе то, о чем он всегда мечтал. Идеал — это их отношения, их любовь и страсть, счастье, когда она смотрит на него полным любви взглядом, когда Ребекка доверчиво берет его за руку… Вот о чем он мечтал всю жизнь.
Джек с трудом проглотил вставший в горле ком. Джилл заполнила пустоту, которая была в его душе. Она дает ему счастье — с ней он ощущает себя полноценным человеком.
Он ее любит!
Сердце у него гулко застучало в груди. Он любит ее больше жизни. И всегда любил.
Его отец хорошо обучил его — настолько хорошо, что он чуть было не отказался от самого большого чуда на свете, от самой важной вещи в своей жизни.
От любви. От любви Джилл.
Джек посмотрел на отца, впервые увидев его таким, каким он был на самом деле: несчастным и заблудшим человеком, потратившим всю свою жизнь на борьбу с призраками. Его гнев вдруг испарился, сменившись сожалением. Жалостью. У его отца было все — но он отказывался это замечать. Отказывался это признавать. И теперь было уже слишком поздно.
«Если бы мамочка заболела, я сидела бы у ее постели всю ночь».
Джек улыбнулся вставшей в его голове картине: воспоминание было таким далеким, что казалось чуть ли не фантазией. Один раз отец сидел с ним всю ночь. Джеку было шесть, и он горел в жару. В ту ночь ему виделись чудища, всевозможные звери скалили зубы и рычали на него. Его отец не отходил от него — успокаивал, рассказывал истории из своего детства. И когда он проснулся на следующее утро, отец все еще был рядом.
Возможно, это был единственный случай, когда Билли Джейкобс проявил отцовскую заботу — но и он был в счет. Это было нечто, что стоило помнить. Нечто значительное.
Джилл!
Его сердце переполнилось радостного блаженства: он способен любить. «Это и есть смысл жизни», — подумал он.
Он посмотрел на измученное и постаревшее лицо отца, и гнев и страх, которые определяли всю его жизнь, исчезли навсегда. Они сменились состраданием. И любовью.
Схватив единственный в комнате стул, Джек подвинул его к кровати. Усевшись, он ухмыльнулся пораженному отцу:
— Скажи, папа, ты по-прежнему любишь шоколадное мороженое?