Любитель животных

Но обезьяна Парацельса не давала мне времени на тщательные поиски. Ее недавняя неторопливость пропала, и все мои усилия уходили на то, чтобы держаться от нее на расстоянии, и чтобы при этом нас разделяли минимум два стола. В любую секунду она может на меня прыгнуть, и тогда мне конец. К тому же генератора здесь может и не оказаться. 
И тут я его увидел. 
Он лежал на столе прямо перед гориллой. 
-- Ладно, Цербер,-- бросил Парацельс.-- Больше мы ждать не можем. Убей его. 
И обезьяна с потрясающей быстротой прыгнула на меня через столы. 
Парацельс меня невольно предупредил, и я успел отреагировать. Горилла еще летела в прыжке, а я уже нырнул под стол. 
Я выскочил из-под нужного стола, хватая генератор. От спешки я промахнулся и потерял драгоценную секунду. Едва он оказался у меня в руке, я отыскал выключатель и активировал прибор. Осталось лишь коснуться зубчиками антенн центра груди. 
И тут на меня обрушилась обезьяна. Мир потемнел. Сперва я решил, что у меня сломан позвоночник; спину ниже лопаток пронзил железный стержень боли. Но когда перед глазами просветлело, я увидел прямо перед собой зубы гориллы. Она давила меня, обхватив лапами. 
Левая рука у меня была свободна, зато правая оказалась зажата между мной и гориллой. Я не мог поднять генератор. 
До глаз гориллы под таким углом я достать не мог, и тогда я просто сунул левую руку ей в пасть и попытался затолкать кулак в глотку. 
Выпучив на секунду глаза, обезьяна стала отгрызать мне руку. 
Я слышал, как трещат кости. Раздавался и металлический лязг -похоже, ломался мой бластер. 
Пока я душил обезьяну, она слегка ослабила хватку. Чуть-чуть, всего на несколько миллиметров. Но большего мне и не требовалось. Отчаянным рывком я подтянул генератор ближе к центру груди. 
По челюстям обезьяны текла кровь. Мне хотелось вопить, но я не мог, потому что давил языком на вмонтированный в зуб выключатель бластера. И миллиметр за миллиметром перемещал генератор, вкладывая в это движение каждый грамм своих сил. 
А потом настал момент, когда антенны коснулись грудины. 
Бластер был поврежден, но все же сработал. И разнес голову гориллы на куски. 
А вместе с ней и половину моей руки. 
Потом я лежал на обезглавленной обезьяне, и мне хотелось лежать так долго-долго, опустить голову и заснуть. Но я не довел дело до конца. Оставался еще Парацельс. 
Я наскреб где-то немного сил и встал. 
Парацельс все еще был здесь и возился возле стола с каким-то прибором. Я долго-долго смотрел на него, пока не сообразил, что он ковыряется в хирургическом лазере. Пытается снять с постамента и нацелить на меня. 
Из его рта вылетали какие-то странные глухие звуки. Кажется, он плакал. 
Мне было все равно. Во мне не осталось и капли сентиментальности. Я достал нож и метнул его. Лезвие до половины вонзилось ему в шею. 
Потом я сел. Заставил себя снять ремень и сделать из него турникет для левой руки. Я не знал, есть ли смысл в этих усилиях, но все равно сделал. 
Спустя некоторое время (а может, и сразу -- не знаю) в лабораторию вошел Морганстарк. Сперва он сказал: "Мы закрыли ворота. Это их сдержит -- во всяком случае, на некоторое время." 
А потом сказал: "Господи Боже! Что с тобой!" 
Он походил вокруг меня, потом сказал: 
-- Что ж, хоть одно утешает. (Он что, проверяет мой турникет? Нет, обматывает искалеченную руку какой-то повязкой) Если лишишься кисти, тебе смогут встроить лазер в предплечье, между лучевыми костями. Прочно и удобно. Будешь как новенький. Даже лучше. Тебя сделают самым мощным спецагентом в отделе. 
-- Черта с два,-- пробормотал я. Наверное, сейчас потеряю сознание.-- Черта с два.