Хоровод времен. Всегласность

 
6 
 — Где же ты? Тебя мы ищем. 
  Завтра к новому летим.  
 — Быть без отдыха — быть нищим. 
  Что мне новый дым и дым!  
 — Гей, ты шутишь? Или — или — 
 Оковаться захотел?  
 — Лебедь белый хочет лилий, 
  Коршун хочет мертвых тел  
 — А не ты ли красовался 
  В нашей стае лучше всех?  
 — В утре — день был, мрак качался 
  Не смеюсь, коль замер смех.  
 — Ген, зачахнешь здесь в затоне. 
  Белый Лебедь, улетим!  
 — Лучше в собственном быть стоне, 
  Чем грозой идти к другим. —   
 — Гей, за степи! Бросим, кинем! 
  Белый Лебедь изменил.  
  Скрылись стаи в утре синем 
  В Небе синем — звон кадил. 
 
7 
 — Полоняночка, не плачь 
  Светоглазочка, засмейся. 
  Ну, засмейся, змейкой вейся. 
  Все, что хочешь, обозначь.  
  Полоняночка, скажи 
  Хочешь серьги ты? Запястья? 
  Все, что хочешь Только б счастья. 
  Поле счастья — без межи.  
  О, светлянка, поцелуй! 
  Дай мне сказку поцелуя! 
  Лебедь хочет жить ликуя, 
  Белый с белой в брызгах струй.  
  Поплывем, — не утоплю. 
  Возлетим, — коснусь крылами 
  Выше. К Солнцу! Солнце с нами! 
 — Лебедь… Белый… Мой… Люблю… 
 
8 
Опрокинулись реки, озера, затоны хрустальные, 
В просветленность Небес, где несчетности Млечных путей. 
Светят в ночи веселые, в мертвые ночи, в печальные, 
Разновольность людей обращают в слиянность ночей.  
И горят, и горят Были вихрями, стали кадилами 
Стали бездной свечей в кругозданности храмов ночных. 
Морем белых цветов Стали стаями птиц, белокрылыми. 
И, срываясь, поют, что внизу загорятся как стих.  
Упадают с высот, словно мед, предугаданный пчелами. 
Из невидимых сот за звездой упадает звезда. 
В души к малым взойдут Запоют, да пребудут веселыми. 
И горят как цветы. И горит Золотая Орда.  
1908 Ночи Зимние. 
Долина Берез. 
 
ТРИНАДЦАТЬ ЛУН 
 
ЯНВАРЬ 
Славянский Просиней, в сосульках весь, Январь, 
Как будто Новый Год, как будто смотрит в старь, 
Поставлен Декабрем, и словно в правду царь.  
Морозит, и казнит, и носит горностаи, 
Пощады от него в лесу не ожидай, 
А все же знает сам, что будет Март и Май.  
Хотя у Января и долог белый зуб, 
Хоть золотом лучей по-старчески он скуп, 
Труби в метель-трубу, — что толку в ревах труб?  
Едва Январь вошел в хрустальный свой дворец, — 
Раскрыла чуточку Весна цветной ларец, 
И стали дни расти и петь Зиме конец.  
Поют они, поют, и луч на них блеснет, 
Поют они, что вот снежинкам спутан счет, 
Что льды-то хороши, а тает все ж и лед.  
И слушает Январь, бледнеет, побелел, 
Синеет, весь застыл, увидел свой предел, 
Так, Просинец, синей, конец тебе приспел. 
 
ФЕВРАЛЬ 
Февраль — Сечень, Февраль — печаль, 
Короткий день, а дня нам жаль, 
Короткий день, и длится ночь. 
Тут как менять? Тут как помочь?  
Февраль, он крут, Февраль, он лют, 
Ему лишь ветры стих поют. 
Сечет он снегом лица нам, 
Сечет он зиму пополам.  
Февраль — предатель. Бойся тот, 
Кому Февраль теплом дохнет. 
Он греет час, в обманах дней, 
Чтоб ночью было холодней. 
 
МАРТ 
Март капризный, Март безумный, Итальянцы говорят, 
Месяц тот, что пред Апрелем — так его, боясь, крестят. 
Стонут мартовские кошки, в нашем сердце и на крыше, 
И сказать нам невозможно, где свирепее, где тише.  
Март у матери взял шубу — продал мех на третий день, 
Март неверный, Март смеется, Март рыдает, свет и тень.  
Март ворчит как старый старец, Март лепечет как ребенок, 
Март приходит львом могучим, а уходит как ягненок.  
Входит в кровь и в сновиденья, влажным делает наш взгляд, 
Март безумный, Март безумный, Итальянцы говорят.