Том 6. Статьи, очерки, путевые заметки

Знамя
 
 
Сюда, ко мне, певец, певец,
 
Сюда, ко мне, душа, душа,
 
Сюда, ко мне, ребенок малый,
 
Мы будем в облаках носиться,
 
С ветрами будем мы играть,
 
С ветрами будем мы кружиться,
 
С безмерным светом веселиться.
 
 
Ребенок
 
 
Отец, скажи, что там в небе манит меня длинным пальцем,
 
И что это мне в то же время говорит, говорит?
 
 
Отец
 
 
Ничего, дитя, ты не видишь в небе,
 
Посмотри, там в домах, сколько ярких вещей,
 
Открываются лавки меняльные,
 
Посмотри, приготовилось сколько повозок,
 
Чтоб ползти среди улиц с товарами;
 
Сколько ценности в них, и труда сколько вложено,
 
Как желает их вся земля.
 
 
Поэт
 
 
Свежим и розово-красным солнце восходит все выше,
 
Море в дали голубой плывет и бежит и плывет,
 
Ветер над лоном морским веет, стремится к земле,
 
Ветер сильный идет с запада, с юго-запада,
 
Пеной молочной-белой играет над гранью вод.
 
 
 
Но я-то не море и не красное солнце,
 
Я не ветер с ребяческим смехом его,
 
Я не ветер, который и хлещет и бьет,
 
Но я тот, кто, незримый, приходит, поет,
 
Прихожу, и пою, и пою, и пою,
 
Я тот, кто лепечет в ручьях и дождях,
 
Я птицам известен в полях и в лесах.
 
Они мне щебечут и утром и вечером.
 
Я тот, кто известен прибрежным пескам,
 
И знают шипящие волны меня,
 
И знамя, и бранное знамя,
 
Что мечется, бьется вверху.
 
 
Ребенок
 
 
Отец, да оно живое,
 
Как там много людей, там дети,
 
Вот, мне кажется, вижу – оно
 
Говорит с своими детьми,
 
Я слышу, оно говорит и со мной.
 
Как это волшебно!
 
О, оно расширяется – быстро растет –
 
Отец, Оно покрывает все небо.
 
 
Отец
 
 
Перестань, перестань, глупый мальчик,
 
То, что ты говоришь, печалит меня,
 
И мне очень не нравится;
 
Смотри с другими, опять говорю,
 
Смотри не вверх, на знамена,
 
Взгляни, мостовая какая внизу,
 
И заметь, как прочны дома.
 
 
Знамя
 
 
Говори с ребенком, певец,
 
Говори всем детям на юг и на север,
 
Все забудь, укажи этот день,
 
Я вьюсь, развеваюсь по ветру.
 
 
Поэт
 
 
Я вижу не эти лишь полосы знамени,
 
Я слышу раскатные топоты армий,
 
И слышу я оклик, зовет часовой,
 
Я слышу ликующий вопль миллионов,
 
Я слышу Свободу в воззваньях людей.
 
Гремят барабаны, безумствуют трубы,
 
Я сам между ними – восстал, и лечу,
 
Я вольная птица лесов и утесов,
 
Я вольная птица морей,
 
С высот я взираю, на крыльях, на крыльях,
 
И мне ли пленительный мир отвергать,
 
Я вижу бесчисленность пашен, амбары,
 
Я вижу работы, я вижу рабочих,
 
Я вижу несчетность телег и телег,
 
Я вижу, я слышу, летят паровозы,
 
Я вижу огромные мощные склады,
 
Я вижу на Западе груды зерна,
 
Над ним задержавшись, я рею,
 
Я вижу на Севере лес строевой,
 
И вновь я на Юге, и всюду работа;
 
Окинувши целое зорким оглядом,
 
Я вижу, как ценны сбиранья и жатвы,
 
Я вижу, что значит Единство великих,
 
Надменных, в единое слитых, владений,
 
(А сколько их будет еще!),
 
Я крепости вижу над гулом портовым,
 
Приходят, уходят, плывут корабли,
 
И все же, и все же, над всем этим миром
 
Подъемлю я малое длинное знамя,
 
Возникшее в виде меча.
 
Проворно летит оно, мечется, бьется,
 
Войну указуя и вызов,
 
Мой стяг уже поднят над глыбами зданий,
 
Грозит лезвием это звездное знамя,
 
Прочь мир от земли и воды!
 
 
Знамя
 
 
Все громче и громче, сильнее, смелее,
 
Все дальше и дальше, певец,
 
Пронзи своим голосом воздух,
 
Не мир и богатства показывай детям,
 
Довольно об этом, мы ужасом будем,
 
Теперь уж мы ужас, теперь мы резня.
 
Что значит обширность надменных владений?
 
Их пять, или десять, их сколько, их сколько?
 
И сколько там складов и лавок меняльных?
 
Все, все это наше, все земли, все воды,
 
И море, и реки, и нивы, и долы,
 
Для нас паруса кораблей,
 
Для нас эта ширь многотысячноверстая,
 
Для нас города с многолюдным их грохотом,
 
Для нас миллионы людей, –
 
О, бард, ты и в жизни и в смерти – верховный,
 
Смотри, мы высоко, мы бранное знамя,
 
Так пой же, не только для этого дня,
 
На тысячу лет спой теперь эту песню,
 
Для малой, для детской души.
 
 
Ребенок
 
 
О! отец, я домов не люблю,
 
Никогда их любить я не буду,
 
И монеты не нравятся мне,
 
Но хотел бы подняться я вверх,
 
Отец, мой отец, это знамя люблю я,
 
Я хотел бы, и должен стать знаменем.
 
 
Отец
 
 
Мальчик родной, ты тревогой меня исполняешь!
 
Этим знаменем быть слишком было бы страшно,
 
Мало ты знаешь о том, что такое сегодняшний день,
 
И что после сегодня, всегда, навсегда,
 
Здесь выгоды нет никакой,
 
А опасность на каждом шагу,
 
Выйти во фронт и стоять перед битвами –
 
И какими еще! –
 
Что у тебя с ними общего?
 
Со страстями неистовых, с этой резней, с преждевременной смертью?