Полное собрание стихотворений

 
В тот миг
В тот миг расставанья в нем умерло что-то,
Он с нею был взглядом, не с нею душою.
А в ней лишь одна трепетала забота:
«О, если б могла я быть вечно с тобою!»
Лицо у нее лишь на миг исказилось,
Она, холодея, сдержала рыданья.
«Прощай», у обоих в душе проносилось,
И он ей с улыбкой сказал. «До свиданья!»
В тот миг расставанья, как ветер свободный,
Он только и ждал, чтоб скорей удалиться.
И, вздрогнув, бледнея в тоске безысходной,
Она прошептала: «Я буду молиться!»
 
Ad infinitum
В храме все – как прежде было.
Слышен тихий взмах кадил.
«Я смеялся, я шутил.
Неужели ты любила?»
Дымен смутный трепет свеч,
На иконах свет заемный.
Каждый хочет в церкви темной
От свечи свечу зажечь.
В храме будет так, как было.
Слышен тихий звон кадил.
«А, неверный! Ты шутил.
Горе! Горе! Я любила».
 
К смерти
Смерть, медлительно-обманная,
Смерть, я ждал тебя года,
Но для каждого ты странная
И нежданная всегда.
Мне казалась упоительной
Мысль о том, что ты придешь
И прохладою целительной,
Торжествуя, обоймещь.
И воздушною одеждою
Мне навеешь легкий мрак.
Нет, обманут я надеждою,
Ты придешь не так, не так.
Как неведомое, грубое,
Ты возникнешь в тишине
Как чудовище беззубое,
Ты свой рот прижмешь ко мне.
И неловкими прижатьями
Этих скользких мертвых губ,
Неотвратными объятьями
Превращен я буду в труп.
Но еще не бессознательный,
Не затянутый во тьму,
И мучительно внимательный
К разложенью своему.
Вот, рука окоченелая
Точно манит и грозит,
Синевато-грязно-белая,
Искривилась... Гнусный вид!
Вот, лицо покрылось пятнами,
Восковою пеленой,
И дыханьями развратными
Гниль витает надо мной
Отвратительно знакомые
Щекотания у рта.
Это мухи! Насекомые!
Я их пища, их мечта!
И приходят ночи, низкие,
Как упавший потолок.
Где же вы, родные, близкие?
Мир отпрянувший далек.
Глухо пали комья грязные,
Я лежу в своем гробу,
Дышат черви безобразные
На щеках, в глазах, на лбу.
Как челнок, сраженный мелями,
Должен медлить, должен гнить,
Я недели за неделями
Рок бессилен изменить.
За любовь мою чрезмерную
К наслаждениям земным,
После смерти, с этой скверною
Грешный дух неразлучим.
Целых семь недель томления,
Отвращения, тоски,
Семь недель, до избавления,
Рабство, ужас, и тиски!
Лишь одной отрадой нищенской
Ад могу я услаждать;
Пред оградою кладбищенской
Белой тенью в полночь встать.
 
Сознание
 
«Я с каждым могу говорить на его языке...»
Я с каждым могу говорить на его языке,
Склоняю ли взор свой к ручью или к темной реке.
Я знаю, что некогда, в воздухе, темном от гроз,
Среди длиннокрылых, меж братьев, я был
альбатрос.
Я знаю, что некогда, в рыхлой весенней земле,
Червем, я с червем наслаждался в чарующей
мгле.
Я с Солнцем сливался, и мною рассвет был
зажжен,
И Солнцу, в Египте, звучал, на рассвете, Мемнон.
Я был беспощадным, когда набегал на врагов,
Но, кровью омывшись, я снова был светел и нов.
С врагом я, врагом, состязался в неравной
борьбе,
И молча я вторил сраженный «О, слава тебе?»
И мной, безымянным, не раз изумлен был
Сократ.
И ныне о мудром, со мной, обо мне, говорят.
Я с каждым могу говорить на его языке,
Ищи меня в небе, ищи меня в темной реке.
 
«Я не знаю, что такое – презрение...»
Я не знаю, что такое – презрение,
Презирать никого не могу.
У самого слабого были минуты рокового горения,
И с тайным восторгом смотрю я в лицо – врагу.
Я не знаю, как можно быть гордым
Пред другим. Я горд – пред собой.
О, струны мои, прозвените небывалым аккордом,
Чтоб враг мой был, как я, во мгле голубой!