Зеленый вертоград. Слова поцелуйные

 
ДВЕНАДЦАТИВРАТНЫЙ 
И город был чистый и весь золотой, 
И словно он был из стекла, 
Был вымощен яшмой, украшен водой, 
Которая лентами шла. 
Когда раскрывались златые врата, 
Вступали пришедшие — в плен, 
Им выйти мешала назад красота 
Домов и сияющих стен. 
Сиянье возвышенных стен городских, 
С числом их двенадцати врат, 
Внушало пришедшему пламенный стих, 
Включавший Восход и Закат. 
В стенах золотилось двенадцать основ, 
Как в годе — двенадцать времен, 
Из ценных камней, из любимцев веков, 
Был каждый оплот соплетен. 
И столько по счету там было камней, 
Как дней в семитысячьи лет, 
И к каждому ряду причтен был меж дней 
Еще высокосный расцвет. 
Там был гиацинт, и небесный сафир, 
И возле смарагдов — алмаз, 
Карбункул, в котором весь огненный мир, 
Топаз, хризолит, хризопрас. 
Просвечивал женской мечтой Маргарит, 
Опал, сардоникс, халцедон, 
И чуть раскрывались цветистости плит, 
Двенадцатиструнный был звон. 
И чуть в просияньи двенадцати врат 
На миг возникали дома, 
Никто не хотел возвращаться назад, 
Крича, что вне Города — тьма. 
И тут возвещалось двенадцать часов 
С возвышенных стен городских, 
И месяцы, в тканях из вешних цветов, 
Кружились под звончатый стих. 
И тот, кто в одни из двенадцати врат 
Своею судьбой был введен, 
Вступал — как цветок в расцветающий сад, 
Как звук в возрастающий звон. 
 
ОСАННА 
— Что было у вас за пирами? 
— Цветочные чаши, любовь. 
— Что выше?— Все звезды над нами. 
— Что в чашах?— Поющая кровь. 
— Своя иль чужая?— Смешались. 
— А песни?— Всегда об одном. 
— В какой же стране вы остались? 
— Осанну, Осанну поем.