Жар-птица. Свирель славянина

 
ЗАГОВОР ОТ МЕТАЛЛОВ И СТРЕЛ 
За горами за дольними 
Там Небо беззвездное, 
За горами за дольними 
Есть Море железное.
Путь в Море бесследный, 
Есть в Море столб медный, 
На столбе том чугунный Пастух, 
От всех он живых вдали, 
До Неба тот столб от Земли, 
На Восток и на Запад чугунный Пастух 
Говорит, размышляя вслух. 
У того Пастуха убедителен вид, 
Он, заповедуя, детям своим говорит: — 
Железу, булату, синему, красному, 
Меди и стали, 
Свинцу, 
Серебру, золоту, ценному камню прекрасному, 
Стрелам и пищали, 
Борцам заурядным, кулачным, и чудо-борцу, 
Великий дает им завет 
Вы все, увидавшие свет, 
Железо, каменья, свинец, 
Другие металлы, узнайте теперь свой конец, 
В мать свою Землю сокройтесь, в глубины Молчанья великого, 
В безгласную Ночь, 
От лица светлоликого 
Прочь! 
Пищалям, кинжалу, ножу, топору — 
Кровавую кончить игру, 
Пусть на луке застынет навек тетива. 
Крепче кольчуги и тверже булата 
Воля, что сжата 
В эти слова, 
Я их замыкаю замками, и ключ 
Бросаю под Камень горюч, 
На дно, 
В железное Море. Да будет отныне решенье мое свершено! 
 
ЗЫБИ ГЛУБИННЫЕ 
Знак: ГОРНЫЙ ХРУСТАЛЬ 
Солнечный свет, проходя через горный хрусталь, зажигает огонь, который издревле зовется священным огнем.
Орфей 
 
МЕЖДУ ОГНЕМ И ВОДОЙ 
Море с Землей говорило: 
В ком из нас наибольшая сила? 
Земля отвечала вулканом: Во мне. 
Но хохот раздался в морской глубине. 
Земля обожгла все приморские страны, 
Но в Море подводные вскрылись вулканы, 
В огне. 
И в Мексике есть не один Геркуланум, 
Но свел ли кто счет всем потопленным странам, 
На дне?  
Море с Землей говорило: 
Что же, в ком наибольшая сила? 
Земля отвечала чуть слышно: Во мне. 
И цветок в предвечерней расцвел тишине. 
Море цветка не достало, 
Но верить в победу земную не стало. 
И тучку родила морская вода, 
И в тучке жемчужная светит звезда. 
 
В НАЧАЛЕ ВРЕМЕН 
Славянское сказание 
В начале времен 
Везде было только лишь Небо да Море. 
Лишь дали морские, лишь дали морские, да светлый бездонный вкруг них небосклон. 
В начале времен 
Бог плавал в ладье, в бесприютном, в безбрежном просторе, 
И было повсюду лишь Небо да Море. 
Ни леса, ни травки, ни гор, ни полей, 
Ни блеска очей, Мир — без снов, и ничей. 
Бог плавал, и видит — густая великая пена, 
Там Кто-то лежит. 
Тот Кто-то неведомый тайну в себе сторожит, 
Название тайной мечты — Перемена, 
Не видно ее никому, 
В немой сокровенности — действенно-страшная сила, 
Но Морю и Небу значение пены в то время невидимо было. 
Бог видит Кого-то, и лодку направил к нему. 
Неведомый смотрит из пены, как будто бы что заприметил. 
«Ты кто?» — вопрошает Господь. 
Причудливо этот безвестный ответил: — 
«Есть Плоть, надлежащая Духу, и Дух, устремившийся в Плоть. 
Кто я, расскажу. Но начально 
Возьми меня в лодку свою». 
Бог молвил: «Иди». И протяжно затем, и печально, 
Как будто бы издали голос раздался вступившего с Богом в ладью: — 
«Я Дьявол». — И молча те двое поплыли, 
В своей изначальной столь разнствуя силе. 
Весло, разрезая, дробило струю. 
Те двое, те двое. 
Кругом — только Небо да Море, лишь Море да Небо немое. 
И Дьявол сказал: «Хорошо, если б твердая встала Земля, 
Чтоб было нам где отдохнуть». И веслом шевеля, 
Бог вымолвил: «Будет. На дно опустись ты морское, 
Пригоршню песку набери там во имя мое, 
Сюда принеси, это будет Земля, Бытие». 
Так сказал, и умолк в совершенном покое. 
А Дьявол спустился до дна, 
И в Море глубоком, 
Сверкнувши в низинах тревожным возжаждавшим оком, 
Две горсти песку он собрал, но во имя свое, Сатана. 
Он выплыл ликуя, играя, 
Взглянул — ни песчинки в руке, 
Взглянул, подивился — свод Неба пред этим сиял и синел вдалеке, 
Теперь — отодвинулась вдвое и втрое над ним высота голубая. 
Он снова к низинам нырнул. 
Впервые на Море был бешеный гул, 
И Небо содвинулось, дальше еще отступая, 
Как будто хотело сокрыться в бездонностях, прочь. 
Приблизилась первая Ночь. 
Вот Дьявол опять показался. Шумней он дышал и свободней. 
В руке золотилися зерна песку, 
Из бездны взнесенные ввысь, во имя десницы Господней. 
Из каждой песчинки — Земли создалось по куску. 
И было Земли ровно столько, как нужно, 
Чтоб рядом улечься обоим им дружно. 
Легли. 
К Востоку один, и на Запад другой. 
Несчетные звезды возникли вдали, 
Над бездной морской, 
Жемчужно. 
Был странен, нежданен во влажностях гул. 
Бог спал, но не Дьявол. Бог крепко заснул. 
И стал его Темный толкать потихоньку, 
Толкать полегоньку, 
Чтоб в Море упал он, чтоб в Бездне Господь потонул. 
Толкнет — а Земля на Востоке все шире, 
На Запад толкнет — удлинилась Земля, 
На Юг и на Север — мелькнули поля, 
Все ярче созвездья в раздвинутом Мире, 
Все шире на Море ночная Земля. 
Все больше, грознее. Гудят водопады. 
Чернеют провалы разорванных гор. 
Где ж Бог? Он меж звезд, там, где звезд мириады!