Жар-птица. Свирель славянина

Ворон, Филин, и Сова 
Птицы Чернобога, 
Но у темных мысль жива, 
В их зрачках горят слова, 
О, горит их много. 
 
ВОРОН 
Ворон и дуб, 
Ворон с клювом железным, 
Ворон, пьющий горячую кровь, и клюющий остывший труп, 
Ворон, знающий речь человека, 
И доныне, от века, 
Не забывший, как судьбы разведать по рунам надзвездным, 
Ворон, вещая птица Славян, 
Вестник Одина, зрящий, как в мире 
Расстилается сумрак ночной, каждый день простирается шире, —
Говоришь ли ты карканьем нам о погибели солнечных стран? 
Ворон, дом твой есть дуб, 
Вековой, 
Что в раскатах громов, 
Возрожденно-живой, 
Зеленеет, 
И хоть карканьем ты возвещаешь, что в сумерки светлых Богов, 
Между пепельно-дымных, зажженных пожарами дней, облаков, 
Волк явится посмеет 
И оскалит на Светлых прожорливый зуб, —  
Ворон, Ворон, твой дуб, 
Говорит, что за сумраком новое Солнце восходит, 
И под карканье рун вся дубрава живет, 
И уж новые зори наш Бальдер, наш Бальдер выводит, 
Мы с Воскресшим воскресли, и пляшем, сплетясь в хоровод. 
 
СОВА 
Сова, кто смотрел в твое круглое желтое око, 
Тот знает великую тайну чудес. 
Не царила ли ты в Небесах? В их провалах немых, там, высоко, 
В бездонностях синих доныне твой знак не исчез. 
Кто в полночь читал под ущербной Луною 
Пожелтевшую летопись дней, 
Тот меня понимает без слов, и сейчас он со мною, 
Над одной мы строкою, 
В песне моей, 
В струне мы одной, что во славу Вселенной бряцает.  
О, мудрая птица, чей взор темноту проницает, 
В ночи, где дневные не видят ни зги, 
Ты сидела на страшной избушке Яги, 
Ты глядела в глаза благородной Афины, 
Ты была за плечами у всех колдунов, 
Ты крылом прорезаешь ночные долины, 
Навевая виденья вещательных снов 
На ведовские стебли полночных цветов, 
От которых приняв дуновение, мрак 
Нашим снам сообщает твой знак, — 
Я знаю, когда-нибудь в безднах, далеко 
Погаснет Светило кружащихся дней, 
Но в новых ночах первозданных, в смещении тьмы и огней, 
Пред творчеством новым зажжется, сквозь Хаос, безмерное желтое око. 
 
ПТИЦА СИРИН 
Птица Сирии на Море живет, 
На утесе цветном, 
На скалистом уступе, над вечной изменностью вод, 
Начинающих с шепота волю свою, и ее возносящих как гром.  
Птица Сирин на Море живет, 
Над глубокой водой, 
Птица Сирин так сладко поет, 
Чуть завидит корабль, зачарует мечтой золотой, 
На плывущих наводит забвенье и сон, 
Распинает корабль на подводных камнях, 
Утопают пловцы в расцвеченных волнах, 
Услаждается музыкой весь небосклон, 
Звуки смеха со всех возрастают сторон. 
Беспощадна Любовь с Красотой, 
Кто-то властный о Жизни и Смерти поет, 
Над пустыней седой кто-то есть молодой, 
Кто струну озарит — и порвет. 
Птица Сирин на Море живет, 
Над глубокой водой 
 
ПТИЦА СТРАТИМ 
Есть много птиц, красивых, сильных 
Проворных, злых, любвеобильных, 
Не умеряющих свой пыл, 
Цветистых в ярком опереньи 
Прекрасных в беге, в лете, в пеньи, 
В двойном размахе вольных крыл.  
Есть много птиц и плещет слава 
Орла и финикса ксалава, 
Молва о них — как светлый дым, 
И древен ворон в снах богатых, 
Но всех прекрасней меж крылатых 
Всемирно грезящий Стратим.  
Он неземной, он вечно в Море, 
От края к краю, на просторе 
Простер он в мире два крыла, 
И чуть он вполночь встрепенется, 
Весь Океан восколыхнется, 
Познав, что вновь Заря светла. 
 
НА КАМНЕ СОЛНЦЕВОМ 
На Камне солнцевом сидит Заря-Девица, 
Она — улыбчивая птица, 
В сияньи розовом широко- длинных крыл, 
На Камне солнцевом, он — амулет всех сил. 
Светло-раскидисты сияющие крылья, 
Пушинки, перушки до Моря достают, 
Все Небо — ток огня, все облака поют 
От их цветною изобилья, 
От них румянится и нищенский приют. 
Улыбчивым лицом будя людские лица, 
Сияньем розовым развеселив весь мир, 
На Камне солнцевом побыв, Заря-Девица 
Уходит за моря — к другим — и тот же пир.